Тут не нужно знать историю, чтобы угадать, какие же из перечисленных родов недолюбливают представители семейства Редривер: что Бронстед, что Шаренсат произнесли с одинаково нескрываемым презрением. Причем если с родом Бронстед конфликт возник из-за племянников Дитриха всего несколько лет назад, то вражда с кланом Шаренсат — давняя и весьма основательная. Шаренсат — род, ответственный за внутреннюю защиту страны. Следить за настроением народа, находить тех, кто желает разрушить целостность королевства, и отправлять их подальше (туда, откуда не вернут даже некроманты), вычислять предателей, следить за интригами знати и значимых сил в стране — это все и является задачами Шаренсатов. Вот только, плетя интриги, увязая в политических дрязгах, Шаренсаты сами стали теми, кто мог разрушить стабильность в королевстве. Они уже не первый десяток лет пытались подобраться к трону, но каждый раз безуспешно. И именно представитель рода Шаренсат — Эдвард, один из сильнейших магов королевства, да и, пожалуй, всего мира, сопровождал родственников детишек в поместье.

— Забудь все, что я говорил про Бронстедов, — сказал Дитрих. — Они теперь не просто докучливые родственники, стремящиеся получить выгоду любой ценой. Они враги. Связь с Шаренсатами равносильна объявлению нам войны.

— А это не слишком преувеличенно? — нахмурилась я.

— Нет. Все прекрасно знают о наших взаимоотношениях с Шаренсатами. Да и, Кира, ты же не думаешь, что помощь мага такого уровня будет бесплатной? А что есть у рода Бронстед, что могло бы заинтересовать Шаренсатов? Исключительно связь с нами. По богатству, могуществу и влиянию Бронстеды и рядом не стояли с другими тремя родами, — развел руками Дитрих. — Бронстеды настолько незначительны, что скоро кто-то из новых семейств займет их место, если они не исправят свое текущее положение.

— Понятно, — кивнула я. — И какие могут быть последствия?

— Родственнички моих племянников явятся уже через три дня, Кира. И изучить все нужное до их появления, боюсь, ты не сможешь, даже если прекратишь спать и есть.

— И что делать?

Глава 14

Дитрих посоветовал мне только одно: не нервничать. Вот я и не нервничала, когда улыбалась и приветствовала Аделию Бронстед и Эдварда Шаренсата. Улыбалась ярко и солнечно, чтобы у них не возникло ни малейшего подозрения, что я им не слишком рада. После рассказов Дитриха о том, кем по сути являются эти двое, выражать столь позитивные чувства получалось по одной причине: на месте шикарной брюнетки Аделии, которая выглядела от силы лет на двадцать пять, и весьма брутального рыжего красавца Эдварда, от внешнего вида которого большинство девушек потеряли бы голову, я представляла котяток. Котятки хорошие, котяток нужно любить безусловно, котяткам можно улыбаться от души.

Вот я и улыбалась, стоя на крыльце особняка и встречая дражайших родственничков вместе с Дитрихом. Дети, как позволяли правила этого мира, могли гостей и не приветствовать на пороге. Мне вообще показалось, что, будь их воля, они своих родственников хотели бы видеть определенно нигде и никогда. Больно выразительные и понурые лица делались при упоминании Аделии Бронстед и ее отца Бернарда Бронстеда. Алекс даже со мной пошел на некое подобие примирения после своей эмоциональной вспышки. Мол, я вам не доверяю, но моя тетя Аделия еще хуже, поэтому лучше бы сотрудничать и всячески помогать друг другу. Ведь враг моего врага — идеальный союзник. В том, что мы с Аделией станем врагами, Алекс ни на секунду не сомневался.

И сейчас я не могла сказать, что он так уж ошибся: она мне не понравилась с первого взгляда. Слишком громкая, слишком высокомерная, слишком наглая. Она даже из кареты выйти не успела, как уже отругала спешно нанятого пару дней назад Дитрихом слугу за… грязную вымощенную камнем дорогу, ведущую ко входу в особняк. Нет, на дороге не было никакой грязи, земли или чего-то такого. Это была обычная дорога, самая обычная. И, разумеется, если ты в длиннющем светло-розовом платье по ней пройдешься, то на подоле будет пыль. Это нормально, что никто тут не моет дорогу с чистящим средством! А ненормально, когда ты на расстоянии ста метров от хозяев громко говоришь своему спутнику о том, как тут все плохо:

— Осторожнее, Эдвард, тут как обычно необученные слуги и кругом грязь. Генералу, увы, некогда заниматься тривиальными мирскими делами.

Дитрих остался невозмутим: поприветствовал, представил всех друг другу. Когда с официальной частью было покончено, а я с трудом удерживалась от того, чтобы погладить себя по головке за роскошную актерскую игру, Аделия, изогнув губы в соблазнительной улыбке, сказала:

— У вас такая милая невеста. Вы смотритесь… прекрасно.

Запинка была едва уловимая, но внимательный человек ее не пропустит. Ну да, смотрелись мы странно: Дитрих в своей военной форме (спасибо, что без доспехов!) и я в джинсах и футболке. На самом деле я думала встречать гостей в платье, но и Дитрих, и Двен в один голос советовали мне носить максимально непривычную для местных одежду — чтобы моя иномирность бросалась в глаза. Так что мы представляли собой весьма колоритную парочку.

— Разумеется, — хмыкнул Дитрих. — Разве моя невеста могла бы выглядеть как-то не так? А вот про вашего жениха, боюсь, я так сказать не могу.

— О, новости распространяются так быстро? — Аделии не удалось скрыть досаду. — Или, пожалуй, мне стоит сделать комплимент вашей информационной сети, ведь мы с Эдвардом, хоть и заключили брачный контракт, еще о помолвке не объявляли.