За спиной слышится тихий хлопок двери и… звук ключа. Нас что, закрыли? Затравленно оглядываю тускло освещенный зал — огромный, невообразимо огромный! Овальной формы, с рожками канделябров на колонах. Мы внизу и зеваки сверху, все общество — гудит и шепчется. Под монотонный магический гул потолок и стены вибрируют, звуки толпы потолок и стены исчезают (ничего себе, спецэффекты), открывая нам звездное небо и три Луны, что освещают своим холодным призрачным светом наши испуганные лица. Самая большая, главенствующая сейчас, Луна Илларии — смотрит на нас хитрым глазом, ночная прохлада холодит кожу, заставляя замирать сердце и ёжиться. Звезды мерцают по-особенному ярко, переливаются мириадами цветов, кажется, они вот-вот упадут, опускаясь светлячками на землю. Слаженный хлопок магической иллюзии звучит как выстрел и наступает кромешная тьма. 

Испуганный возглас участниц, мой собственный прерывается резко, как только перед нами зажигается свет и… мы оказываемся за городом! 

Перед нами – светлый, солнечный день, чистое небо, горы и зеленая долина, усеянная разнотравьем. 

— Отриньте страхи и идите — звучит вкрадчивый голос.

5.5

Многие слушаются и несутся к холмам. 

Решаю, что подожду здесь, но, неожиданно меня прошивает насквозь раскаленной иглой боли ровно по центру груди. Кажется что острый укол расцветает болезненной пульсацией на лопатке тянет, настойчиво, необратимо вперед. Охаю, накрывая ладонью плечо, кусаю губы, жмурясь. В голову приходит страшная демонстрация Ричарда. Вот, значит, как… это и заставит меня прийти самой. 

Пожалуй, единственный выход топать следом за всеми, иначе, если останусь здесь, кто знает, что за пытки последуют дальше. Если суждено намотаться на огненный клубок, то лучше добровольно, а не по принуждению на глазах у всего двора. То, как брыкалась иллюзорная девушка в руках у Ри было слишком живо в памяти. И теперь я сполна ощутила на себе, что это значит. 

Боль начала стихать, как только я направилась следом за всеми. Сперва мы идем гуськом. Многие леди интересом оглядываются, беседуют и в самом деле получают удовольствие от забавы. Я же, чем ближе мы подходим к холмам, больше нервничаю. Кажется, что мы идем бесконечно долго, настолько, что шум травы, легкий ветерок, собственные монотонные шаги вгоняют в чувство прострации и неуместной медитативности, заставляя шагать бездумно, позабыв о том, где я и что происходит. Сколько я так брела – не помню, очнулась лишь тогда, когда ушей достиг сперва шум, а затем и грохот воды. Удивленно моргнула, рассматривая бело–серую скалу по правую руку. Большой водопад, срывающийся с отвеса: шипящий, ревущий, величественный, заставляющий задержать дыхание от восторга и осознания силы стихии скрывал неприметный вход. 

Те, кто дошел, а таких на самом-то деле и немного, хихикая и хлопая ресницами начинают заходить в пещеру. Следуют по очереди, не спеша, выжидая определенное время. Оглядываю тех, кто остался у входа, с облегчением подмечая Беатриче. Слава Илларии! 

— Эй, — зову тихонько, едва касаясь тонких пальчиков девушки.

Она вздрагивает и шепчет испуганно: 

— Я вот только что осознала, не обязательно же попаду к Ричарду, что если тропа приведет к наследному принцу? Уж лучше и вовсе заблудится в пещерных тропах, чем попасть ему на глаза. 

— Мне показалось, многие леди на приветствии были бы рады его компании, – пожимаю плечами, наблюдая как постепенно реет полянка. 

— Я слышала разное… – она оглядывается, как будто за нами наблюдают… хотя, почему как будто, именно это и делают, использовав на нас пространственную магию. 

— Насчет темной магии? — подсказываю я.

— Да, – уже едва слышно шевелит губами она. — Говорят марканские мужчины, дабы избавится от излишков тьмы, вливают ее…эм… в женский сосуд… если вы понимаете, о чем я.

Трудно не понять, когда фарфорово-белая кожа северянки становится цветом с вареную свеклу. 

— Ну, в целом, ясно, – киваю, подводя ее за локоток к пещере, – но Дамиан не марканец. 

— Но у него сила деда, магия тьмы. Он сильнейший менталист и долгие годы жил именно там ради того, чтобы научится контролировать свою тьму. 

— Вообще-то во многих философских трактатах и практиках есть теория о женской и мужской сексуальной энергии. К примеру, – мы остаемся с леди Ларсен одни, и я даже торможу, пытаясь развенчать чудовищные мысли бедной девочки, – живот – место накопления женской энергии, как правило это закрытая зона, его утягивают, прячут, избегают прикосновений мужчины к нему… — в голову неожиданно лезут воспоминания из последнего сна о том, как ЕГО руки, сперва мягко огладили живот, а уж только потом опустились ниже…. – так вот, – встрепенулась я, – все это, басни о темных силах и поглощении оттуда же. Женщина – это сосуд с энергией, кстати, в моем мире, древние называли это «емь», что в переводе означает «емкость», сосуд как есть. Ничего страшного. 

Замолкаю, наблюдая за тем, как глаза Беатриче округляются, брови встают домиком, а маленький ротик складывается в букву «О».

— Вот хост меня раздери! Опять разболталась… 

— Я не маленькая! – тут же понимает она, – и мама уже присылала целительницу, которая рассказала и показала, как все происходит… 

— Показала? – теперь мои глаза лезут на лоб.