Да уж… Вчера я сидел за одним столом с человеком, который приказал меня убить, и собирался согласиться на его предложение.

Владимир, словно поняв мои чувства, налил в крышку термоса немного травяного настоя и протянул мне. «Природа веществ» показала отвар пустырника, и я залпом выпил настой. Горячая жидкость побежала по пищеводу, ухнула в желудок, отдавая легкой горечью. Отличное успокоительное.

— Вы уже знали, что это Ремизов, когда я звонил? — спросил я.

— Запись к тому времени уже слышал, — кивнул Владимир. — А что зовут тебя от него, понял, когда ты сказал про направление Лысоткина. Я не хотел, чтобы ты подписывал договор, не услышав этот разговор. Отговаривать не буду, но ты должен понимать, с какими людьми будешь работать. Я тебя предупреждал — это даже не волки, это драконы. Они проглотят и не заметят, им человек — пыль. Да и я против них — букашка. Влез в это, потому что дал себе зарок помочь тебе чем смогу. Считай, помог.

Слушая его, я безэмоционально все еще прикидывал, что успею сделать в институте за первый год. И мне было стыдно за это желание. Хотелось, чтобы после записи стало легко отказаться, но я и сейчас не видел, где еще смогу получить такую возможность. Да, люди там плохие, но цели-то великие! Продлить жизнь на десятилетия — чем не цель?

Да и Борьке Терновскому я никак не смогу объяснить, почему отказываюсь, и для него останусь тем, кто испугался условий. Я прожил первую жизнь ради этой работы и умер, не дописав ее. Ложась на операцию, я думал, что все допишу после выписки…

Сейчас есть уникальный шанс закончить начатое.

Мысль о том, чтобы взять у них институт и не отдавать результата, пришла и ушла. Как они берут то, чего им не отдают, я узнал на себе.

То есть отдать придется. А вот попадет ли это к людям? Ко всему человечеству?

Вряд ли. Засекретят, запрут под семью замками, а меня кончат, как отработанный материал.

Значит, откажусь.

Вот только сесть с Ремизовым за один стол второй раз я уже не мог.

— Что ты им ответишь? — после паузы спросил Владимир.

— Что не договорились, — ответил я.

— Понимаю, — проговорил Владимир. — Про запись только никому не говори, не хочу, чтобы ты из-за нее попал под удар.

— И все же оставьте мне копию, Владимир Николаевич, — попросил я.

Он достал из подлокотника другую флешку и отдал мне.

— Спасибо, — сказал я, крепко и благодарно пожал ему руку и вышел.

Когда я уже отходил, окошко со стороны пассажирского сиденья съехало вниз.

— Удачи, Сергей, — кивнул мне Владимир.

Поднявшись, я нашел в телефоне контакт Чернецкой и позвонил.

Глава 3

— Слушаю, — раздался в трубке суховатый неприятный голос Чернецкой.

— Добрый день, — сказал я. — Епиходов беспокоит.

— Да, Сергей Николаевич, я вас слушаю, — напряженно сказала она, явно предчувствуя мой ответ.

От этого стало немного не по себе, но я все-таки заставил себя сделать это:

— Передайте, пожалуйста, Аркадию Семеновичу, что продолжать дальше переговоры я не буду.

— Почему? Что случилось? Что повлияло на ваше решение? Договор? Да вы поймите, проект договора предварительный, это просто драфт, черновой черновик, — торопливо, взахлеб начала торговаться она. — Все замечания юриста можно и нужно учесть. Спорные пункты мы перепишем. Зачем вы так беспокоитесь?

— Понимаете, изучив проект соглашения, я принял решение отказаться от предложения фонда…

— Но я же вам говорю, мы все переделаем, как вы хотите! Найдем любой компромисс. Давайте встретимся и переговорим нормально?

— Нет, извините, но дело уже не в договоре.

— Давайте вы обсудите этот вопрос с Ремизовым лично?

— Нет, я не буду лично ни с кем ничего обсуждать, — отрезал я. — Вам сообщаю свое решение, а вы передайте. Спасибо и до свидания.

Я отключился и сидел еще несколько минут, тупо пялясь на телефон. Комок тревоги на душе разрастался огромными толчками. Я посмотрел на свою руку — она слегка подрагивала. Система обеспокоенно взвыла о приливе адреналина, и тогда я продышался.

Звонить Терновскому сразу у меня не хватило духу, и до самого вечера я то брал телефон, то снова его откладывал. Наконец я встал и сделал себе крепкий чай. Обычно в это время суток я стараюсь избегать тонизирующих напитков, но сейчас у меня было такое состояние, что нужно было вздребезнуться. Вздрогнув, в три глотка осушил чашку, не обращая внимания ни на вкус, ни на то, что пью почти кипяток. Затем, словно прыгнул в холодную воду, набрал Борьку, осознавая, что сейчас мне предстоит очень и очень трудный разговор.

— А, Сергей! — как обычно, в своей манере радостно заверещал в трубку Терновский. — Тут тебе Маруся привет передает! Знаешь, я не выдержал и все рассказал, так что она тоже хочет принимать участие в программе фонда. Мы же с тобой сможем выделить ей какую-то небольшую темку, пусть занимается, например…

И он взахлеб начал рассказывать.

— Подождите-подождите, Борис Альбертович, — перебил его я.