Воспринято переживание: нетерпение.

На несколько мгновений мне самому захотелось поторопить разговор, добиться ответа сейчас. Я отвел взгляд, чтобы отделаться от чужого чувства. Ремизову явно хотелось уехать с решением, но почему он так спешил, я не знал. Передавать ему что-либо в ответ не стал, потому что успокаивать этого человека было рано.

— Видите ли, Аркадий Семенович, у меня санаторий, — ответил я. — А там сотрудники, которых я сам позвал работать, и пациенты, за которых я отвечаю. Прежде чем брать на себя еще что-то, я должен понять, как буду совмещать работу здесь и в Морках.

— Сергей Николаевич, первый год вы здесь и ночевать будете, о совмещении и речи быть не может, — возразил Долматов чуть резче, чем надо было.

Терновский кивнул. В этом я и сам не мог им возразить.

— Часть работы можно оставить в Морках, — предложила Чернецкая. — Включить санаторий в программу, вложиться в него. Тогда вам не придется разрываться между двумя проектами.

— А принимать решения там кто будет? — спросил я.

— Это зависит от размера вложений и формы участия фонда, — пожала плечами она. — Для начала нам нужно увидеть документы общества и поговорить со вторым участником.

— С Евой Александровной поговорю сам, — сказал я. — Но санаторий как часть сделки сегодня обсуждать не буду. Если я приму ваше предложение, санаторий не перейдет к фонду вместе со мной.

— Мы никого и ничего не покупаем, Сергей Николаевич, — сказал Ремизов. — Я предлагаю вам работу, для которой вы подходите лучше других. А с санаторием нужно найти решение, которое позволит вам полностью уйти в исследования. Подумайте сами, предложите его нам.

Чернецкая сделала пометку.

— Запишите еще два вопроса для договора, — попросил я. — Права на прежние работы мы согласуем отдельно, со всеми, кого это касается. И публикации: я должен знать сроки, когда смогу отправить статью в журнал. Ждать окончания всей программы я не готов. Сами понимаете — в высокорейтинговых журналах очередь до трех лет порой доходит, а если на повторную доработку вернут — еще больше. Ждать же и по вашим срокам столько — вся актуальность исследований утратится.

— Сроки предложим конкретные, не беспокойтесь об этом, — кивнула она. — Но до подачи заявки на патент публикацию нам придется задержать, иначе мы сами себе все испортим.

— Это меня устраивает, если речь идет о конкретной заявке, — ответил я. — А если, к примеру, статья не понравится своим выводом?

— Тогда согласовывать будете со мной, — сказал Долматов. — Но запрещать отрицательный результат я не собираюсь. Мне он важен не меньше положительного, иначе мы потратим ваши пять лет впустую.

Я посмотрел на Чернецкую. Она дописала строку и кивнула.

— Отразим ваши замечания в проекте, — сказала она.

— Вот и хорошо, — подвел итог Ремизов. — К вечеру получите бумаги. Прочитайте, посоветуйтесь. Мы готовы встречаться столько, сколько потребуется, но и вы, пожалуйста, не затягивайте.

Прощаясь, Долматов оставил мне свою визитку.

— По научной части звоните сразу мне, — сказал он. — Чтобы не собирать каждый раз всех пятерых.

Помощница за ноутбуком подняла голову.

— Шестерых, — добавил он, улыбнувшись. — Извините.

Глава 2

У ворот Терновский по-хозяйски взял меня под руку и решительно увел в сторону от охраны.

— Ты что, Епиходов? — тихо спросил он, зыркнув по сторонам. — Все еще собираешься вернуться в Морки и забыть, что здесь было?

— Вернуться собираюсь, — ответил я. — А вот забыть не получится. Дайте хоть подумать, Борис Альбертович.

— Не дам, — сказал он. — Потому что ты уже начал отказываться.

— Я лишь запросил договор, — возразил я.

— А до этого завел разговор о том, как ты все это будешь совмещать! — возмутился Терновский. — Епиходов, люди всю жизнь ждут такой возможности. Я даже мечтать о таком не смею! А ты тут сидишь и прикидываешь, как бы тебе сохранить этот свой «Клуб здоровья» для четырех колхозников! Тебе больше заняться нечем?

— Так вы за меня уже все решили? — спросил я.

— Решил, что тебя надо сюда привезти и усадить перед ними, — ответил он. — А дальше ты и без меня справляешься. Только про санаторий подумай всерьез. Ты можешь оставить там хороших врачей, иногда ездить к сложным пациентам. Неужели это хуже, чем до конца жизни все делать самому?

Вот с этим спорить было трудно. Я ведь и в Москве не собирался сам лечить двести человек. Нанял бы врачей, доверил бы им отделения, а в Морках почему-то без меня непременно все должно было остановиться.

— Поговорю с Евой, когда вернусь, — обтекаемо сказал я. — Но сначала хочу увидеть, во что нам обойдется этот институт.

— Мне перешли, как получишь бумаги, — потребовал Терновский. — И юристу своему, в копию поставь, Наилю, он у тебя толковый. Пусть сразу пишет, что его не устраивает, чтобы было с чем идти на следующую встречу.