Долматов устроил мне защиту прямо за этим столом: как велось наблюдение, что взяли за первичный показатель…

Я рассказал о моркинском доме престарелых, после чего начал объяснять:

— Показателем мы взяли не самочувствие, а фенотипический возраст по девяти обычным показателям крови…

— Знаю эту формулу, — нетерпеливо перебил Долматов. — Ее выводили на американцах. Но наши старики не американцы.

— Поэтому абсолютному числу мы и не верим, Матвей Львович, — ответил я. — Смотрим только, как изменился один и тот же человек: точка до, точка после. И оцениваем состояние по объективным показателям, а не по жалобам. Впрочем, жалобы мы тоже записываем, просто не учитываем на данном этапе.

— Почему не учитываете? — вмешался Ремизов.

— Потому что… Вот пример: есть у нас в Морках такой Арсений Лукич Чепайкин. Здоров, как бык. А все по врачам бегал, жаловался. Так что жалобы — не самый верный показатель реального здоровья.

Ремизов кивнув, а Долматов потребовал:

— Тогда пришлите исходные анализы и записи о лечении. Мне нужно знать, что еще менялось у этих людей. В том числе какие лекарства им назначали и отменяли.

— Подготовим обезличенные данные, — ответил я. — Порядок передачи согласуем отдельно.

— И вернемся к работам академика, — сказал он. — Наблюдать за стариками можно и в Морках. Для чего вам нужна лаборатория?

Он это спросил так, словно это я к ним напрашивался.

— Чтобы проверить механизм, которым академик и его научные соратники объясняли изменения организма при старении, — осторожно ответил я. — В их материалах есть задел для такой работы. Если он подтвердится, можно будет искать способ на этот механизм воздействовать.

— Вы об этом статью готовите? — спросил Долматов.

— Да, — не дав мне ответить, влез Терновский. — Мы как раз ее готовим. Но вам я сначала предложил бы поговорить с Сергеем отдельно, и не в такой формальной обстановке. Часов пять, с доской и маркерами для наглядности.

Долматов посмотрел на часы.

— Сегодня не получится, — сказал он с сожалением. — Но завтра утром я буду свободен.

Я едва не согласился. Впервые за все утро речь пошла о том, ради чего стоило сюда ехать. Пришлось напомнить себе, что я сижу рядом с человеком, который работал в одной программе с Лысоткиным.

— Давайте сначала решим, чем я могу с вами делиться, — сказал я. — Потому что в этой работе я не единственный автор.

— Конечно, — ответил Долматов. — Позвоните мне, когда сможете обсудить с нами эти материалы.

— Кстати, а что там за препарат из телевизионного сюжета? — спросила Чернецкая. — Он войдет в программу?

— Вы о корейском пептиде? — уточнил я. — Нет конечно. Его исследуют по другому поводу, к работам академика он абсолютно не относится.

— Я спрашиваю, потому что нам понадобится полный перечень ваших разработок, — пояснила она. — Нужно понимать, какие из них вы готовы передать институту, а какие хотите оставить за пределами программы и кто еще может на них претендовать.

Вот это уже был вопрос по ее части, и я взглянул на Чернецкую через Систему.

Чернецкая Вера Павловна, 64 года

12-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Заинтересованность.

Сокрытое: Расчет.

Биологический возраст: 67 лет.

— С перечнем помогу, — заверил я. — Только научный архив мне доверили для работы. Права распоряжаться им по своему усмотрению у меня нет.

— Кто может дать согласие на его использование? — спросила она.

— Сначала мы с моей командой должны разобраться с каждым материалом, — ответил я. — Там и данные академика, и наша нынешняя работа. Выдать все это за единоличную собственность я не могу. Есть соавторы, есть наследники академика.

— Без документов мы все равно ничего принимать не будем, — сказала Чернецкая. — Но для фонда это вопрос принципиальный. Если программа вкладывает деньги в ваше направление, она должна получить права на результат.

— На какой? — спросил я. — На то, что еще предстоит сделать в институте, или на все, что мы принесем с собой?

— Мы предложим условия по обоим пунктам, — ответила она. — Вы их увидите в проекте.

На минуту мне представилось, как мы с Борькой работаем в собственной лаборатории, где за каждой пробиркой не надо идти с протянутой рукой. Черт… Хорошо же они зашли!

— Сергей Николаевич, — сказал Ремизов, — есть что-то, что мешает вам принять наше предложение? Кроме условий, которые мы еще не успели обсудить.

Прежде чем ответить, я включил эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Ремизов Аркадий Семенович, 57 лет.

Доминирующие состояния:

— Напряженная сосредоточенность (74%).

— Нетерпение (58%).

Внешне он ничем своего нетерпения не выдавал и спокойно ждал моего ответа. Я попробовал ощутить его глубже, тем способом, которому научился у Пелагеи.

Активирован талант «Глубинная эмпатия».