Быть может, однажды я и сама поверю в версию Эштона, а тот подслушанный разговор сотрется из моей памяти.

***

Влажные волосы стекали по ее спине жидким золотом, хрупкие плечи кутало облако пены, пугливый румянец окрасил щеки, и Эштон жалел, что не наделен художественными талантами — вот бы нарисовать, какой он увидел свою жену, войдя в ванную.

И это волшебное видение принадлежало ему. Целиком и полностью. Он может зайти в ее спальню в любой момент даже без стука и сделать с ней все, что вздумается.

Теоретически.

Потому что если дама станет сопротивляться или, не приведи боги, плакать, то ну его, такое счастье. Нет, надо все так провернуть, чтобы Тесса не отталкивала его. Вряд ли это будет сложным: она ведь первая его поцеловала. Он ей нравится, ее к нему влечет, и надо лишь дать ей понять, что теперь не стоит сдерживать порывы. Напротив!

Ворочаясь в пустой кровати, Эш едва сумел заснуть, а с утра побежал в оранжерею и придирчиво выбрал самую красивую розу — белую, лишь слегка тронутую розовинкой по краю полураспущенных лепестков.

— Мальчик мой! — воскликнула Эдрена, выходя ему навстречу.

— Вы рано встали, — заметил он.

Мачеха выглядела так, как будто не спала уже пару часов: рыжие волосы уложены в прическу, роскошное платье подчеркивает статную фигуру. Хотя она могла бы прикрыться и не совать свои прелести ему под нос с самого утра.

— Мне не спалось. Я так волнуюсь за тебя, Эш! Говорят, ночью прибыла твоя невеста?

— Жена, — исправил он ее. — Я познакомлю вас с Тессой за обедом.

— Отчего не за завтраком? — поинтересовалась Эдрена.

Потому что на утро у него другие планы, и мачеха в них точно не входит.

— Мне не терпится увидеть эту девушку, — произнесла она и неодобрительно добавила: — Вот нахалка! Так подло подставить мужчину! И какая развязность!

— Все было не так, — возразил Эш.

— Но слуги…

— Если хотите узнать что-то обо мне или моей жене, не надо слушать сплетни и досужую болтовню, — резко ответил Эштон. — Лучше спросите у меня лично.

— Тогда я и правда хотела бы узнать… — начала Эдрена, положив ладонь ему на локоть и ненавязчиво подталкивая к парковой дорожке.

— А лучше не спрашивайте и занимайтесь своими делами, — перебил он ее, высвобождая руку. — Доброго дня, Эдрена.

Он быстро прошел мимо мачехи и взбежал по лестнице вверх, направляясь прямиком в спальню жены. В конце концов, брачное утро ничем не хуже брачной ночи. А лучше устроить брачный марш-бросок. Раз уж его окольцевали, то он выжмет из ситуации максимум.

Джонси прав: однажды все равно пришлось бы жениться. Все случилось быстро и резко — как вырвать молочный зуб. Неприятно, но так было нужно. Теперь он консумирует брак со всей тщательностью, а после, когда королева подобреет, явит пред ее очи беременную жену. Потом привезет Тессу назад в замок и будет наведываться раз в год, чтобы заделать нового ребенка.

Возможно, с ее присутствием Буревест станет приятней.

Он задержался у спальни, а потом решил войти, как и мечталось, без стука. Дверь тихонько приоткрылась, и Эш шагнул внутрь.

В принципе, он может заезжать и чаще… Допустим, три раза в год или даже все пять…

Тесса спала на животе, спрятав левую руку под подушку. Одеяло сползло, обнажая голую спину до самых ямочек над ягодицами, и нежная кожа в утреннем свете казалась жемчужной. Эш, крадучись, подошел ближе. Ее розовые губки были приоткрыты, от ресниц на щеки падала тень. На пальце правой руки сверкало колечко, которое он надел ей в часовне. Может, это какая-то магия, но Эш почти забыл как дышать. Он осторожно положил розу на подушку, на которой мог бы сам спать этой ночью, и так же тихо вышел. Прикрыв дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул, чувствуя себя вором, укравшим мечту.

 А может, все объясняется куда проще? Обычно он уходил от женщин сразу после любовных игр и не дожидался с ними рассвета. Вдруг он терял огромный пласт удовольствий все это время? Однако Джонс его разуверил:

— Без прически, без макияжа и всех этих хитрых женских ухищрений? Даже не почистив зубы? Нет уж, — он замахал руками. — Такого ни одна любовь не выдержит. Но почему же ты ушел?

Потому что в тот момент, залитая утренним светом, Тесса пробудила в его душе неведомую доселе нежность… И даже нетерпеливая страсть отступила, дав дорогу новому чувству. Она интересная, его жена. Упрямая, решительная, страстная. И весь этот характер прячется в прекрасном теле, хрупком, как тонкий фарфор. А вкус ее губ, который он распробовал еще во дворце, стоит того, чтобы немного подождать.

— Решил, пусть выспится и отдохнет как следует после дороги, — пояснил он.

— Это правильно, — одобрил Джонс. — Может, проснется в хорошем настроении. А то вчера я боялся, как бы она не испепелила взглядом весь замок. В ней сильная кровь?