Она расправила складки на юбке, такая красивая в этом светло-зеленом платье с приспущенными плечами, которое куда больше хотелось снять, чем рассматривать. Румянец на скулах стал ярче — видно, напоминание о нюансах их брака ее слегка рассердило. Что поделать, над чуткостью ему еще надо поработать.

Она ждала ответа, и все отточенные годами фразы — о молнии, пронзающей душу, о бездне глаз, о сердце, что не врет, вдруг показались фальшью.

Эш присел на кровать и, взъерошив волосы пятерней, признался:

— Я не знаю, Тесса.

— Ты никого не любил? — вырвалось у нее, и Эшу вдруг очень захотелось оправдаться.

— Маму, — сказал он.

Когда-то Буревест и правда был ему домом — местом, где можно спрятаться от любых невзгод. Где его любят.

Кровать чуть прогнулась, и Эш, вскинув голову, увидел, что Тесса присела рядом.

— Расскажешь? — то ли попросила, то ли предложила она.

В ее взгляде не было ни досужего любопытства, ни жажды сплетен, только сочувствие и тепло. И Эш, удивляясь самому себе, рассказал ей все.

Как нелепо и внезапно погибла мать, как отец горевал, а потом вдруг оказался в объятиях Эдрены. Эш даже порадовался за него в глубине души, поскольку всерьез опасался, что потеряет и второго родителя — таким безутешным был папа. Так и вышло — поспешный брак ничего не исправил. Эдрена потеряла ребенка, а может, и вовсе не была беременна. Отец все дальше уходил в себя, не справившись с потерей любимой, и в итоге тихо умер во сне через год после ее смерти.

Дом стал чужим, враждебным местом. Эдрена старалась стать ближе… Тут Эш запнулся и все же умолчал о том, как именно мачеха пыталась проявлять сочувствие. Он уехал учиться и старался показываться здесь как можно реже.

Где-то в середине рассказа Тесса взяла его за руку, и он перебирал ее тонкие пальцы, боясь спугнуть. Она тоже рассказывала о своей мачехе, которая не гнушалась использовать розги, но вообще-то за дело. О сестрах — особенно Элизабет, с которой Тесса довольно близка. О саде за домом, где растет старая яблоня с вырезанным на коре сердцем и именем прапрабабушки, о пиявках в пруду, которых Тесса как-то раз подложила в постель мачехи, о мечтах…

Когда в окно заглянула луна, Тесса спохватилась и хотела уйти, но Эш удержал ее за руку.

— Останься, — попросил он. — Мы ведь женаты, никто не осудит. Не бойся, ничего не будет… если не захочешь.

Тесса смеялась над его шутками и вмиг становилась серьезной, когда чувствовала, что он говорит о важном. Позабыв о манерах, она скинула туфли и забралась в постель с ногами, устроив под спину подушку, и в лицах показывала женихов, которые приходили к ней свататься до Артура Фирста. И Эш испытывал странную жгучую неприязнь к каждому из них и злорадное удовлетворение собственника.

Они так и заснули рядом, и уже проваливаясь в сон, Эш поймал короткую мысль — моё. Драконья суть тянулась к Тессе, жаждала коснуться, вдохнуть аромат мягких волос, обвить, обнять и не отпускать. Эш так и сделал: аккуратно подвинул ее голову себе на плечо, целомудренно положил вторую руку на тонкую талию и уснул, впервые за долгое время чувствуя себя дома.

А утром, когда Тесса затрепетала ресницами и улыбнулась ему с ленивой нежностью, Эш потянулся к ней и накрыл мягкие губы своими. Сонный, неспешный, сладкий поцелуй оказался лучшим началом дня. Может, любовь — это когда тебе хочется просыпаться рядом снова и снова?

Тесса была такой мягкой, податливой, так легко откликалась на ласки, что это просто срывало крышу. На светлой коже оставались розовые следы его поцелуев, золотистые волосы разметались по подушке и пахли цветами, и он хотел ее всю.

— Эш, подожди, — тихо попросила она.

Он с усилием отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Прости. Я помню про крышу и все такое.

— Мне кажется, мы могли бы, — пробормотала Тесса, опустив ресницы. — Я тут подумала и, в принципе, так будет честно. Я ведь собиралась сделать это после свадьбы с Артуром, а ты мне нравишься куда больше. Конечно, дом с крыши не строят, но у нас уже кое-что есть…

— Да! — быстро согласился Эш, стягивая рубашку через голову. Пара пуговиц отлетели — плевать.

— Только давай ночью! — торопливо воскликнула Тесса, отодвигаясь от него и вжимаясь в спинку кровати. — Я… стесняюсь.

И так очаровательно покраснела, что Эшу оставалось только вновь согласиться, а дракон в его теле с предвкушением заурчал.