— Что за ерунда, — Кайра смерила меня раздраженным взглядом. — Не ровняйте леди с крестьянским отребьем. Леди должна быть белокожей и нежной, а солнце только попортит ей внешность. Отец, к сожалению, слишком балует юную госпожу. Если ее поведение не изменится, как она найдет себе в будущем супруга? — проворчала женщина и поджала губы куриной гузкой.

— Она еще мала думать о браке, — оторопела я.

— Никогда не рано позаботиться о своих манерах и репутации, — возмутилась Кайра.

— Довольно, — оборвала наш спор бабушка Мии. — О здоровье юной госпожи будут заботиться лекари, а не... — она окинула меня неприязненным взглядом, — какие-то лесные ведьмы. Кайра, сопроводи юную госпожу в ее комнату и оставайтесь там до вечера. После такого эмоционального потрясения важно сохранить баланс, поэтому сегодня на ужин будет только отварной рис.

— Но! — ахнула Мия.

— Мясо порождает мужскую энергию, которая только подогревает капризы и желание перечить взрослым, — оборвала ее бабушка. — Я сегодня же отправлю вестника, завтра в дом пребудет лекарь.

— Не надо, — этого девочка почему-то испугалась еще сильнее, съежилась и обхватила себя за плечи.

— Ты не понимаешь, это для твоей же пользы, — чуть смягчилась ее бабушка. — А теперь ступай. И не позволяй своей энергии выходить из баланса.

— Как пожелаете, досточтимая бабушка, — в глазах Мии блестели слезы, но она, взмахнув рукавами, сложила руки перед собой и поклонилась, после чего медленно и чинно прошествовала в сторону дома. Кайра последовала за ней мрачной тенью.

— Это неправильно. Ребенку нужно разнообразное питание: много белков, чтобы строить кости и мышцы, овощи и фрукты, — начала перечислять я, но осеклась, напоровшись на холодный взгляд пожилой госпожи.

Когда я замолкла, она выдержала паузу, затем медленно склонила голову, но как-то так, что этим движением умудрилась передать не почтение, а высокомерие. Ее свита склонилась тоже, чуть ниже нее, но они продолжали коситься на меня и усмехаться, не выказывая настоящего почтения.

— Я благодарю вас за спасения внучки, но более мы не нуждаемся в вашем присутствии, — выпрямившись гордо, объявила бабушка Мии. — Сюн?

— Да, госпожа? — вытянулся по струнке пожилой слуга с клочковатой бородой.

— Выдай этой... женщине ее награду, как обещал мой зять.

Слуга молча поклонился, а женщина развернулась на сто восемьдесят градусов и прошествовала в сторону дома. Ее свита косилась на меня и перешептывалась, но никто не стал задерживаться.

Когда дама удалилась, Сюн выпрямился и зыркнул на меня недовольно:

— Идем, старуха. Как тебе только в голову пришло перечить госпоже, деревенщина? — он сокрушенно покачал головой и направился куда-то в противоположную от главного дома сторону размашистым шагом.

— Но жалко же ребенка, — попыталась объяснить я, догоняя его с трудом.

— Себя пожалей, дура, пока палок не выписали, — глянул на меня мрачно. — Сегодня господа тебе благодарны, но завтра за подобные речи ты можешь получить сполна. Мой тебе совет — забирай награду и уезжай куда подальше.

Мы прошли через сад, который сменился огородами и какими-то хозяйственными постройками и вышли к еще одному зданию. В отличие от того, куда направились Мия и ее бабушка, это выглядело куда беднее: простые белые стены, маленькие окошки, никакой резьбы и украшений. Мы поднялись на крыльцо и дошли до комнаты, которую Сюн отпер одним из ключей, связка которых висела у него на поясе.

Мужчина порылся в ящичках, потом достал свиток бумаги, кисточку и чернила, быстро что-то написал и ссыпал прямо на стол три золотых монеты с квадратными отверстиями в центре.

— Подпиши, — велел он, — а не умеешь — раскрась ладонь и прижми к бумаге.

Я заглянула на лист, ожидая увидеть какие-то иероглифы, и это они и были, но какие-то странные, непохожие ни один земной язык. Помню, я видела смешной ролик в интернете, в котором рассказывалось, что, если иероглифы более округлые — это японский. Если более угловатые — китайский. Если среди них раскиданы кружочки — корейский. А тут... они не были похожи ни на один язык, и в то же время отозвались чем-то знакомым и, присмотревшись, я вдруг осознала, что понимаю, что тут написано. Каждый значок представлял собой не слово, а слог, и можно было разобрать:

«Я, Сюн Долговязый, ключник поместья князя Громового княжества, как приказал мой господин, верой и правдой передаю женщине, оказавшей князю неоценимую услугу, награду в десять золотых».

Глава 10

«Десять золотых», — перечитала я еще раз и перевела взгляд на три аккуратные монетки желтого цвета с отверстиями посередине. Я бы подумала, что у них номинал не по одному, но, поправив очки, смогла разглядеть надпись иероглифами: «1 золотой юнь. Монетный двор императора».

— Десять золотых? — озвучила я, приподнимая бровь.

— Вы умеете читать?! — не сдержал удивления слуга.

Я пригорюнилась — то есть у них тут еще более лохматое средневековье, чем можно было бы подумать. Но виду не подала и гордо задрала нос.