Сюн недовольно поджал губы, но быстро справился с собой и растянул губы в едкой улыбке:

— Простите, описался, сейчас исправлю на три, — и он потянул к себе документ.

Сообразив, я быстро прихлопнула бумагу ладонью:

— Зачем же исправлять? Незачем хозяйские чернила тратить лишний раз.

— Ну что вы, как можно, все должно быть точно, — он продолжил тянуть.

— Нет-нет, зачем же досточтимому господину тратить время на переписывание документа?

— И все же, — услышав, что бумага от наших препирательств рвется, я ослабила хватку, и Сюн с удовольствием вырвал документ из моих рук и замер с ним, притворяясь, что читает, искоса поглядывая на меня.

— Я вполне открыта к диалогу! — заявила, понимая, что оказалась в безвыходной ситуации.

Мужчина сощурился, оглядел меня с ног до головы цепким взглядом, а потом аккуратно положил документ на стол и расплылся в притворной вежливой улыбке:

— Ну, не могу же я разбазаривать деньги своих господ. Бюджет, что выделил князь на поместье, ограничен... но я смогу выцепить из него четыре монеты.

Ага, конечно, очевидно же, что моя награда идет из отдельного источника, не из денег на хозяйство.

— Девять монет, и я забуду о «потерявшемся» золотом, — сощурилась я.

— Шесть, — принялся торговаться Сюн.

— Девять.

— Семь и ни монеткой больше! — рыкнул он. — Иначе сейчас перепишу документ и придется взять три, — он кивнул на монеты, уже лежащие на столе.

— А не стоит ли мне написать князю письмо, что его слуга оценил спасение жизни его дочери в три медяка? — ухмыльнулась я.

— С чего это?! — возмутился Сюн.

— Этого будет достаточно, чтобы заставить твоего господина организовать полноценную проверку всех расчетных книг, — добила я.

Возмущенно запыхтев, мужчина бросил документ на стол, а следом за ним высыпал оставшиеся семь золотых.

— Премного благодарна, — улыбнулась я и аккуратно ссыпала богатство в карман куртки и закрыла на молнию.

Одна монетка, однако, осталась сиротливо лежать на столе, в то время как я наклонилась и аккуратно кисточкой начертила свое имя в документе. Русские буквы смотрелись странно рядом с иероглифами, а с кистью было сложно управляться, поэтому подпись оказалась практически нечитаема.

Сюн, продолжая с опаской коситься на монету, забрал у меня бумагу, удивленно хмыкнул посмотрев на подпись на чужом языке, и посыпал ее каким-то песком, вероятно, чтобы чернила быстрее высохли.

— А это? — хмуро поинтересовался он, кивнув на монету, не вытерпев.

Я улыбнулась:

— За беспокойство вам, господин Сюн, — пропела я, понимая, что восток — дело тонкое.

Мужчина немедленно повеселел и бодро сгреб монетку со стола. Затем он отодвинул одну из коробок, сунул руку за шкаф и достал оттуда шкатулку. Я увидела из-за его спины, что внутри лежали монеты в основном серебряные, но были и золотые. Они были связаны через центральное отверстие шнурком. Развязав веревочку, Сюн добавил новую монету к связке, аккуратно закрыл шкатулку и спрятал на место.

Повернулся он ко мне уже со вполне доброжелательным видом:

— Чем еще могу служить, прекрасная госпожа?

Ага, уже «прекрасная госпожа», а всего полчаса назад была «ведьма старая».

— Мне бы раздобыть одежду поприличнее. И транспорт до города. А еще не отказалась бы перекусить.

— Конечно, мы не можем отказать в гостеприимстве госпоже, которая оказала князю такую огромную помощь — спасла юную госпожу, — понятливо протянул Сюн.

— Главное — чтобы пожилая госпожа об этом не узнала, — усмехнулась я.

— А вы все прекрасно понимаете, — с уважением кивнул мне пожилой слуга. — Расскажете, как вас занесло в наше прекрасное княжество? Нигде не видел такой необычной одежды.

— Боюсь, я перенеслась порталом из очень далеких краев, и путь назад закрыт, — вздохнула я.

Сюн проводил меня в помещение, которое, как я поняла, служило складом для поместья, в том числе здесь была и одежда для служанок — ну, чем мог помочь. Он заверил меня, что в такой одежде будет вполне прилично явиться в соседнюю деревню (телегу обещал обеспечить, но не дальше, до города нужно было ехать несколько суток, это могли доложить хозяйке).

Под свой размер я сумела подобрать три пары местных широких штанов — они были почти безразмерными и собирались на поясе, а также на лодыжках, шнурками. Еще пара нижних халатов из плохо беленого хлопка, которые должны были достигать колен, но при моем росте длина была по середину голени. Верхний халат подходящего размера нашелся только один из голубой плотной ткани без излишеств и вышивки. Еще я подобрала мешок на завязках для свохи вещей, а заодно Сюн поделился со мной парой шнурков, чтобы связать монеты, и даже разменял одну на серебро и медяки — в одном золотом было десять серебряных, в одной серебряной десять медных монет, медяки в свою очередь делились на полные, половинки и четвертушки для совсем мелких покупок.