Меня тетушка Нун тоже обозвала своей родственницей, которая приехала в городок по делам. Привирала она, чтобы уйти от налогов и не переоформлять свой дом в гостиницу, поэтому у нее таких «родственников» в разное время гостило до пяти человек одновременно. А вот сейчас был не сезон, поэтому я жила одна и, как я поняла по оговоркам, моему появлению тетушка Нун была очень рада и отправила за него какую-то благодарность Сюну.

Впрочем, я не жаловалась, место был действительно хорошее: двухэтажное здание на границе торговой улицы и жилых кварталов, выгнутая черепичная крыша не протекала, а соседи не докучали. Я могла спокойно изучать новый мир и соображать, как себя в нем применить. К тому же, старушка любила от скуки поболтать и была рада рассказать мне все и обо всем. Она легко поверила в историю о том, что я прибыла порталом из дальней-дальней страны, и ничего не знаю об окружающем мире, и со смехом, незлыми насмешками большим терпением учила меня разнообразным бытовым мелочам, начиная с того, как правильно пользоваться палочками для еды, заканчивая сплетнями о соседях и императорском дворе.

— А зачем ты носишь эти странные стекла на глазах? — спросила меня тетушка Нун за обедом день на пятый, когда мы окончательно привыкли друг к другу. — И не втыкай палочки в рис вертикально.

— Это неприлично? — уточнила я.

— Так делают, когда оставляют подношения усопшим. Хочешь отложить палочки — клади на специальную подставку, — она указала на небольшую прямоугольную штучку справа от себя, и я увидела такую же и у себя.

Вздохнув, положила палочки, чтобы размять одеревеневшие с непривычки пальцы. Честно говоря, мне было очень странно из-за местного обычая на каждый прием пищи подавать миллион крошечных тарелочек с разными закусками. А риса вообще опасалась по первости есть слишком много, боясь, как бы пищеварительная система не закапризничала. Но нет, ничего, как ни странно, организм работал, как часы. У меня даже давление по ощущениям здесь ни разу не поднималось, несмотря на стресс, а, судя по белью, живот немного потерял в обхвате. Неудивительно, мучаясь с управлением палочками и опасаясь пробовать новые блюда, я так была занята во время приемов пищи, что просто не успевала сильно наедаться, как приходила сытость. К тому же, вся еда была по моим меркам недосолена. По первости я просила досолить, но тетушка Нун становилась мрачна и недовольна, и я смирилась, и перестала ее беспокоить с этим, чтобы она продолжила мне помогать.

Все это совершенно отличалось от моего привычного поведения в отношении еды. Я обычно старалась быстро-быстро поесть, чтобы уйти из кухни к себе в комнату дома, чтобы не мешать родным, или вернуться на работу с обеда, ведь обязанности нужно было выполнять и за себя и за любовницу шефа. При этом между делом я постоянно заедала чем-нибудь сладеньким проблемы и неприятности, а также скуку, частенько мотивировала себя. С утра я постоянно была невыспавшаяся и сонная, поэтому выпивала за день с десяток чашек кофе, каждая с тремя ложками сахара, да с чем-нибудь сдобным, между делом закусывала конфетками. А тут даже сладостей особенно не было, местные рисовые пирожные — довольно несладкие, мягкие, с непривычной консистенцией и при этом весьма дорогие, меня совсем не впечатлили, они ни в какое сравнение не шли с земными шоколадными конфетами, но что-то мне подсказывало, что скоро, адаптировавшись, я буду рада и им.

Вздохнув, отпила горького черного чая без сахара, которого тут попросту не держали, и даже без меда, который, по словам тетушки Нун, только портит вкус настоящего напитка. По этикету держала чашку двумя руками: одной сверху, а другой снизу, поддерживая и прикрывая рот. Тетушка Нун на это улыбнулась и кивнула, одобряя.

— Так ты мне не ответила, зачем ты стекла-то свои носишь, это такой артефакт? — она ткнула пальцем на свою переносицу, намекая на мои очки.

— Можно и так сказать, артефакт для хорошего зрения. Без них я очень плохо вижу, — поправила очки нервным движением. Я с ужасом думала, что будет, если мое зрение еще сядет или если очки разобьются — тут ведь таких не найти.

— Так пойди к магу обратись, пусть тебя вылечит, — удивленно откликнулась старушка. Я удивленно замерла, не донеся палочки до рта, и корень лопуха в кляре шлепнулся в тарелку с рисом, хорошо хоть не на скатерть. — Вот я лет двадцать назад как начала плохо видеть вблизи и не могла больше вышивать, так к лекарю ходила, все мне поправил. Дорого берут, конечно, окаянные, но это ж лучше, чем ходить с эдакой приспособой на носу, — она скривилась. — О тебе уж кумушки судачат, говорят, что такое странное с твоей родственницей. А я говорю: ничего такого, артефаХтами вот интересуется, мода у них такая в другой стране. Я-то им рты позакрываю, но ты б лучше все же к лекарю-то сходила бы.

— Спасибо за совет, я подумаю, — кивнула я. — А не подскажете, кто по этому делу лучший мастер?

— Так к Лину иди, чего ж проще. Конечно, знатные семейства и богатые купцы Юнила вызывают, но способности у них, надо сказать, одинаковые, а Лин куда меньше денег дерет.

— И сколько примерно?