Низкая перегородка и кадки с декоративными деревьями отделяли бар от основного зала ресторана. Я заняла место у этой стенки и принялась вглядываться сквозь ветки, чтобы незаметно просканировать посетителей. Найти Ника не составило труда. Он сидел ко мне полубоком, так что я едва видела край его лица. Но его загадочным собеседником оказался… Медведь?!

Да уж, без вариантов. Тот самый плечистый владелец «Медвежьей берлоги» восседал прямо напротив Ника. Перед Медведем высились остатки огромного ассорти из морепродуктов, и он лениво макал жареную креветку в коктейльный соус. На тарелке Ника лежал сэндвич с мягкопанцирным крабом, хотя, насколько я могла судить, он откусил от него всего пару раз.

Барменша протянула мне меню. Я заказала по-бой с сомом и луковые кольца, после чего сразу же вернулась к созерцанию сквозь листву, стоило ей отойти. Ник и Медведь сидели слишком далеко, чтобы я могла расслышать их разговор, но беседа, судя по всему, шла в одни ворота. В основном говорил Медведь, в то время как Ник лишь пару раз пожал плечами и упорно гипнотизировал взглядом сэндвич, к которому даже не прикасался. И хотя лица его я почти не видела, вся глубинная пластика тела Ника буквально транслировала: «Мне хреново, и я хочу свалить».

С какого перепугу Ник вообще согласился на этот, судя по всему, далеко не дружеский ужин? Собеседование? Деловая сделка? Может, Медведь приходится ему каким-нибудь троюродным дядей, которого Нику приходится терпеть ради семейного мира? Какова бы ни была причина, Ник выглядел глубоко несчастным. Прекрасно, я докатилась до того, что пялилась через кусты на двух людей, отбывающих совместную повинность за столом. Совершенно не захватывающе и нулевая информативность.

Вдруг Ник отодвинул от себя тарелку и что-то сказал. Медведь замолчал и уставился на него в упор, но по мере того, как тикали секунды, выражение его лица сменилось со спокойного на шок, затем на полное неверие и, наконец, на каменную, контролируемую ярость.

Барменша вынесла мою еду, аккуратно упакованную в пакет, и мне пришлось оторвать взгляд от Ника и Медведя ровно на столько времени, сколько требовалось, чтобы протянуть дебетовую карту. Когда я вернулась к шпионажу, Медведь уже цедил слова сквозь стиснутые зубы с выражением лица «Взбешён на Максималках». Что ж, скука официально закончилась. Я неуклюже пододвинула стул на пару дюймов, чтобы поймать в качестве ширмы кадку с фикусом на случай, если кто-то из них решит зыркнуть в мою сторону. Ник вскинул руки ладонями к Медведю, но что бы он ни говорил, этого явно не хватало, чтобы утихомирить громилу. Медведь резко ткнул пальцем в сторону двери, совершая недвусмысленный жест: «Выходим и разбираемся на улице».

Что тут за чертовщина происходит, во имя всего святого?

Опустив плечи, Ник поднялся и направился к выходу; на его лице застыла кошмарная смесь унижения, злости и полного отчаяния. Я поспешно выставила перед собой меню, чтобы прикрыть лицо, хотя у меня было стойкое ощущение, что я могла бы сейчас голой танцевать на барной стойке, и Ник бы этого даже не заметил.

Медведь швырнул купюры на стол и широким шагом двинулся следом за ним. Барменша в этот момент была занята чужим заказом, держа мою карту в руке. Прощай, план выскочить за мужиками на улицу и, возможно, разузнать, что там за каша варится. Я подавила бушующее нетерпение, пока барменша вытирала пролитый кем-то напиток, прежде чем наконец прокатала мою карту. Когда она принесла мне чек, вид у неё был изможденный, так что я набросила щедрые чаевые, сгребла пакет с едой и вылетола вон. И только благодаря моему титаническому самоконтролю я не запихала луковое кольцо себе в рот до того, как переступила порог.

Я запустила руку в пакет на ходу через парковку и замерла от удивления при виде машины Ника — она всё так же сиротливо стояла на прежнем месте, и внутри никого не было. Странно. Я-то думала, что и Ник, и Медведь уже сто лет как разъехались, пока я там расплачивалась за ужин. Или, может быть, он уехал вместе с Медведем на его…

Приглушенные крики донеслись из здоровенного пикапа на противоположной стороне парковки. Я застыла между двумя машинами, буквально пригвожденная к месту от шока: багровый от ярости Медведь вовсю орал на Ника, сидевшего на пассажирском сиденье. Обрывки этой тирады отчетливо долетали сквозь приятный весенний воздух.

«…твое безмозглое решение…»

«…как ты только посмел…»

«…мои планы не включают… всё это твое нытьё…»

Ник сидел ссутулив плечи и даже не пытался кричать в ответ. И вообще ничего не отвечал, насколько я могла разглядеть. За всё время нашей совместной работы я ни разу не видела Ника таким забитым и запуганным. Обычно его уверенность в себе граничила с откровенным высокомерием.

Наконец Медведь выдохся и выплюнул напоследок:

— Проваливай к чертовой матери!