И всё же оставался приличный шанс, что сцена, свидетельницей которой я стала — лишь единичный случай. Родители и дети ругаются по самым разным поводам. Даже в самых благополучных и дружных семьях время от времени случаются дикие скандалы с криками — что, кстати, и было одной из причин, почему Пирс так сильно переживал из-за того, что родственники зомби могут узнать правду. Ник никогда не распространялся о своей семье или личной жизни, но, с другой стороны, большинство моих коллег поступали точно так же, никогда не вдаваясь в подробности. Откуда мне было знать, является ли такое поведение Медведя — вербальное насилие и прессинг — постоянной нормой? А даже если бы я и знала, что я, черт возьми, могла с этим поделать?

Продолжая переваривать эти невеселые мысли, я доехала до парка позади муниципального амфитеатра. Сумерки уже окрасили западную часть неба в фиолетовые и багровые тона, пока я сидела на капоте своей машины. И, уничтожая свой месячный лимит жареной еды, я параллельно продолжала штурмовать интернет в поисках информации о Медведе Галатасе.

В наших краях каждый дурак знал, что Медведь — заядлый выживальщик, который активно проповедует культ готовности к любым катастрофам. Чего я не знала, так это насколько серьезно он к этому подходит. Будучи постоянным автором журнала «Выживи в этом!», он строчил статьи обо всем на свете: от инструкций, как освободиться от наручников, пластиковых стяжек и армированного скотча, до рассуждений о введении военного положения в США и советов, как разбить автономный огород для выживания. У него даже был популярный блог под названием «Разговоры с Медведем», где он подробно расписывал, как готовиться и выживать при самых разных катаклизмах — от бытовых пожаров и ураганов до террористических атак и инопланетного вторжения.

Я сопоставила эти факты со своими собственными наблюдениями за этим мужиком. Большой, крутой тип, умный и достаточно уверенный в себе, чтобы рулить очень успешным бизнесом; стратег с жесткими, безапелляционными взглядами, открыто презирающий любого, кого он посчитает слабаком или лодырем. Пахал в спортзале до седьмого пота и свято верил в абсолютную силу духа и тела.

Дерьмо. А на другом конце весов был Ник — который ну вообще ни разу не был большим, крутым и сильным, и который, без сомнения, воплощал в себе абсолютно всё, что Медведь считал признаком слабости и никчемности. Но, черт возьми, Ник был умным. Разве ум не является важнейшим качеством для выживания?

Тревога за Ника буквально грызла меня изнутри, но у меня не было ни малейшего представления, как ему помочь. Может, поговорить с Деррелом — не называя никаких имен — и спросить его совета?

Больше прямо сейчас я всё равно ничего сделать не могла. Проклятье.

Внутри закипало глухое раздражение, пока я ехала домой, но к моменту прибытия мне удалось насильно переключить мысли на охоту за уликами по делу об убийстве. В ванной я поддела и содрала осколок черепа со своего лба, а затем атаковала остатки грима и клея средством для снятия макияжа, детскими влажными салфетками и кольдкремом. Наверное, было бы быстрее просто содрать кожу с лица ногтями, сожрать порцию мозгов и отрастить новое лицо, но я рассудила, что на отмывание ошметков плоти и крови уйдет куда больше времени, чем я сэкономлю.

К тому времени как я полностью смыла весь грим, на улице уже окончательно стемнело. Я сверилась с часами, переоделась в темные джинсы и черную футболку, убила еще пятнадцать минут на ленивое пролистывание конспектов по биологии, после чего наконец заставила свою задницу шевелиться.

Шпионские зомби-способности — активировать!

Джадд жил в «Трейлерном парке Боба» — захудалой, убогой дыре на десяток участков, с подъездной дорожкой, на которой выбоин было больше, чем ровного места. Владелец, Боб, был тем еще кадром: втихаря приторговывал метом и каким-то чудом до сих пор на этом не засыпался. Местными жителями были люди, которым либо было глубоко плевать на эти скотские условия, либо они были достаточно отчаявшимися, чтобы терпеть их ради копеечной арендной платы. Джадд отчаявшимся не был. Он просто предпочитал тратить свои деньги на более «высокие» радости жизни. Пушки. Травку. Проституток. Антибиотики. Джадд прожил здесь дольше любого из соседей и был одним из немногих, у кого имелось хоть какое-то подобие стабильной — и легальной — работы.

Плюс во всем этом, по крайней мере для меня, заключался в том, что я сильно сомневалась, что кто-то из соседей Джадда вызовет копов, заметив какую-нибудь подозрительную движуху, ведь у каждого здесь было что скрывать. Минус же заключался в том, что соседи, скорее всего, без лишних слов пристрелят любого, кого сочтут подозрительным.