Скорбь нахлынула с новой силой, и я позволила ей целиком заполнить меня и излиться наружу. Мне безумно нравилось работать в лаборатории. Просто обожало эту работу. И в том, что я потеряла там свое место, виновата я сама, и никто другой. Я была такой самонадеянной, по уши увязшей в оправданиях. Не торчу? Ну да, конечно. Кого ты пытаешься надуть? А как же Клан? С ним тоже покончено? Мне даже думать не хотелось о том, как отреагирует Маркус, когда обо всём узнает. Вот тебе и «остались друзьями».

Я безучастно смотрела на реку до тех пор, пока острая агония не притупилась до просто ужасной, ноющей боли. Мимо проплывали моторки, а три предупредительных гудка откуда-то выше по течению просигнализировали о разведении моста. Ветерок донес до меня сладкий аромат, контрастирующий с менее приятными запахами лодочного выхлопа и дохлой рыбы. Я огляделась в поисках источника и заметила в самом конце парковки упрямые заросли кустов, буквально взрывающиеся мелкими белыми цветами.

Поддавшись порыву, я подошла и отломила цветущую веточку. Пчела, чьи лапки были тяжелы от пыльцы, опустилась на один из бутонов, и я наблюдала, как она зарывается в лепестки, занимаясь своим важным делом. Ей было глубоко плевать, сорваны эти цветы или всё еще растут на кусте. Когда она наконец ужужжала прочь в поисках своего очередного золотого сокровища, я вернулась к машине, глубоко задумавшись.

Моё время с Кланом вовсе не обязательно должно подойти к концу. Ну и подумаешь, что я больше не работаю в лаборатории! Я воткнула веточку в подстаканник и заставила себя улыбнуться, пока сладкий запах заполнял салон. Я была в точности как та маленькая рабочая пчелка, выискивающая полезную информацию. За последний год я была чертовски полезна Клану, и если продолжу в том же духе, им ведь просто придется держать меня при себе, верно?

Почувствовав себя немного лучше, я завела машину и поехала домой. Если доктор Никас решит послать за мной охрану, чтобы меня забрать — пускай. А пока было приятно иметь хоть какой-то план или, по крайней мере, направление движения. Хватит с меня этого дерьмового настроения. Сегодня вечер кино. Пирсу нужны глаза и уши в городе, и я намерена отлично провести время, даже если мне придется ради этого сдохнуть.

***

Мои грандиозные планы на отличный вечер без всякого дерьма катились своим чередом ровно до той секунды, пока я не переступила порог своего дома. Там, на диване в гостиной, сидел мой папа — очевидно, поджидая меня, и на его лице застыло Очень Серьезное Выражение.

Я замерла как вкопанная, даже не прикрыв входную дверь.

— Что случилось?

Он вздернул подбородок:

— Мне нужно кое-что сказать тебе, Энджел.

Не «Энджел-детка». А именно Энджел. Это никогда не предвещало ничего хорошего. Я закрыла дверь.

— Кто-то умер? — спросила я, а затем пристально всмотрелась в него. Темные круги залегли вокруг налитых кровью глаз. Он выглядел изможденным, грустным. Страх мгновенно сжал мое сердце. — Ты болен?

Он покачал головой:

— Я не болен, и никто из моих знакомых не умирал. — Он выдохнул, и вместе с этим вздохом из него словно выкачали весь воздух. — Я просто почти не спал прошлую ночь, потому что мысли в голове крутились и я жутко изнервничался.

— Господи, пап, да что за хрень происходит? — Я плюхнулась на другой конец дивана и принялась скидывать обувь, поддевая её носком. — Ты меня пугаешь до чертиков.

— Я тебя пугаю? — Он фыркнул и резко поднялся на ноги. Угрюмая гримаса исказила его рот. — Ты в последнее время ведешь себя как-то странно и дергано, и я хочу знать, что тебя так гложет!

Нет. Только не второй раз за день. Я едва пережила предыдущее гребаное вмешательство. Ни за какие коврижки я не стану проходить через это снова.

— Я чертовски занята, вот что! — огрызнулась я. — На мне висят и колледж, и работа, и я изо всех сил пытаюсь не вылететь со свистом в первом же семестре.

— Не-а, дело не только в этом, — отрезал он, в упор уставившись на меня жестким взглядом. — Я не такой дурак, каким кажусь. Я уже видел тебя в таком состоянии. Я понятия не имею, как ты умудряешься это делать, но ты снова торчишь!

— Нет! Это бред собачий! — закричала я. — На меня больше не действуют наркотики, забыл? Может, ты уже слезешь с моей гребаной шеи?!

— Не лги мне, Энджел! Клянусь богом, я…

Я не помнила, как вскочила с дивана, не помнила, как рванула к отцу. Но в следующую секунду я обнаружила, что он вжат спиной в дверь, моя левая рука мертвой хваткой вцепилась в его рубашку, а правая занесена для удара в кулак.