Я тихо присвистнула. После того как мне удалось сбежать из лаборатории Чэриш, Клан поймал её и заставил работать вместе с доктором Никасом. Затем, несколько месяцев назад, Николь Сабер — генеральный директор корпорации «Сабертон» — инициировала масштабный удар по нашему Клану, в ходе которого они сцапали Чэриш вместе с Пьетро, Маркусом и еще двумя зомби. Мы вытащили Пьетро и Маркуса из нью-йоркской лаборатории, а вот Чэриш и оставшихся двух зомби отправили в специализированную лабораторию «Сабертона» в Далласе. Клан провел туда налет и успешно освободил кучу пленных зомби, но вернуть Чэриш тогда не удалось. Насколько я знала, сегодняшнее появление в Портленде было её первым следом за последние месяцы. Неудивительно, что Пирс бросил всё и рванул в Орегон.

— Если они её выследят, они собираются… — я провела пальцем по горлу.

Филип поморщился — то ли от моего вопроса, то ли от своего отражения.

— Думаю, они предпочли бы взять её живой. Но наши ресурсы безопасности сейчас на пределе — между «Сабертоном», пугалками от ФБР и проектом по исходу. Что бы наши шишки не решили, им нужно делать это быстро — и без лишнего шума, — чтобы поскорее переключиться на следующий пожар, который нужно тушить.

Мои мысли лихорадочно вернулись назад на несколько секунд.

— Погоди. Проект «Исход»? Исход кого и куда?

Он повернулся ко мне, его лицо стало предельно серьезным.

— Клана. Жизненно важно, чтобы у нас был готовый план на случай, если дерьмо с «Сабертоном» или ФБР окончательно рванет и станет понятно, что мы на грани разоблачения. Логистика того, как именно и куда именно нам ложиться на дно — вот главный мегапроект наших боссов.

Я сглотнула:

— Временно, да? Пока угроза не минует?

— Если и когда мы уйдем, мы исчезнем навсегда.

— Нет. — Я замотала головой, во рту пересохло. — До этого не дойдет.

Но ведь могло дойти. Отрицать такую вероятность я не могла.

Филип шумно выдохнул:

— Пирс говорит, что в среднем устраивает такой исход один-два раза в сто лет. Иногда чаще.

— Каждый раз, когда обычные люди узнают, что его Клан состоит из зомби, — с тревогой выговорила я. Толпа в ярости — штука уродливая и страшная. — Но ведь в интересах самого «Сабертона» держать существование зомби в строжайшем секрете. У них самих руки по локоть в грязи. Плюс ко всему, как только правда выплывет наружу, каждая биотехнологическая или фармацевтическая компания в мире расшибется в лепешку, лишь бы заполучить паразита для исследований. Они же будут надеяться поднять миллиарды на лекарствах от болезней и старости.

Я облизала сухие губы:

— «Сабертон» хочет сохранить эту монополию за собой. Да и их идейку с суперсолдатами-зомби тогда, скорее всего, перехватит кто-то другой.

Конечной целью всех этих секретных и бесчеловечных зомби-исследований «Сабертона» было заколачивание горы бабла на паразите любыми возможными способами. Мое душевное спокойствие немного поддерживал лишь тот факт, что в случае крайней нужды у меня в заначке имелась пачка порнографических фоток генерального директора «Сабертона» Николь Сабер. И она прекрасно знала, что я с огромным удовольствием солью их на все сайты в мире, если она решит с нами поиграть. Но она была не единственной головой этого сабертоновского чудовища, просто самой крупной — на данный момент.

— В нынешнем положении у «Сабертона» действительно нет причин нас выдавать, — кивнул в знак согласия Филип. — Но они — лишь одна из наших забот. — Он вздохнул. — Дело в том, что друзья и члены семей, не являющиеся зомби, имеют дурную привычку сеять хаос и поднимать бучу. Вот почему Пирс требует сводить к минимуму число людей, знающих правду. А это число за последнее время заметно выросло.

Правда его слов вонзилась в меня, точно нож в печень. Семьи ругаются и расходятся из-за самых разных вещей, даже после долгих лет полной гармонии. А какой лучший способ отомстить сестре, которая переспала с твоим мужем, чем объявить всем, что она — пожирающее чужие мозги чудовище? И неважно, будет это сделано со злым умыслом или случайно: достаточно одного не того слова, сказанного не тому человеку, чтобы спровоцировать совершенно иной вид зомби-апокалипсиса.

За последние полгода я лично рассказала о зомби двум людям — моему отцу и бывшей невесте Пьетро, конгрессвумен Джейн Пеннингтон. Отцу я доверяла всем сердцем, да и Джейн верила, пока Пьетро был жив. К несчастью, я не видела её со времен инсценировки его смерти. Понятия не имею, сообщил ли ей Пирс радостную весть о том, что он — её погибшая любовь, просто в новом горячем теле. Джейн была потрясающей женщиной и заслуживала знать правду, но такое шокирующее откровение могло стать последней каплей и выбить у неё почву из-под ног.

Теперь я понимала, почему Пирс так зыркнул на Маркуса сегодня утром, когда я рассказала им, как Аллен чуть не поймал меня на краже мозгов. Еще один шаг к разоблачению — и к великому исходу.

— Что ж, хорошо, что они составляют план. Прямо как Медведь и его выживальщики, затаривающиеся патронами, едой и прочим барахлом на случай вторжения инопланетян, — выдала я с фальшивым воодушевлением. — Готовность к катастрофам и всё такое. Как пожарная тревога.

В глазах Филипа промелькнуло сочувствие:

— Всё, что я знаю — пару недель назад планы по исходу вышли на уровень наивысшего приоритета. Это заставляет меня думать, что мы стоим на самом краю, пусть еще и не перешагнули его.

У меня заныло в груди: