Минут через двадцать я заехала на гравийную парковку блекло-синего здания из шлакоблоков — официального прикрытия суперкрутой исследовательской зомби-лаборатории доктора Никаса. Исследования для зомби, а не над зомби. Единственной машиной на парковке, помимо моей, был тускло-бронзовый Крайслер Ньюпорт 79-го года, принадлежавший Раулю — одному из штатных зомби-охранников.

Камера у входной двери была бутафорией — с треснувшим корпусом и свисающими проводами, чтобы казаться полностью разбитой. И хотя я прекрасно знала, что настоящие, и надежно спрятанные, камеры засекли меня еще в ту секунду, когда я свернула с шоссе, я всё равно лихо надавила на двери, когда подошла ближе. Секунду спустя охранник щелкнул замком, впустив меня в унылую, потрепанную приемную с журналами десятилетней давности. В воздухе витал слабый запах плесени, лишь усиливая впечатление, что ни в этой комнате, ни во всем остальном здании нет ничего интересного. Я прошла дальше по коридору, выдержанному в той же унылой цветовой гамме, набрала свой код на цифровой панели у двери в конце и оказалась в коридоре «зоны поражения», ведущей в основной комплекс. Защитные свойства этой зоны изрядно усилили за последние несколько месяцев — после того как отряд оперативников «Сабертона» умудрился прорваться внутрь во время своей в итоге бесплодной попытки выкрасть погруженные в анабиоз зомби-головы. Я помахала зеркальному окну на стене, прижала большой палец к сенсорной панели и вошла внутрь, как только толстая бронированная дверь плавно отъехала в сторону.

Конец скучному бежевому цвету и спертому воздуху. Встроенные светильники заливали мягким светом сине-золотой коридор, уходивший налево и направо. Прохладный воздух приносил с собой запах свежести, не имеющий ничего общего с бытовой химией. Через коридор, за раздвижными дверями из пуленепробиваемого стекла, находился центральный узел всего лабораторного комплекса. Двери с легким свистом разъехались, стоило мне подойти, и бесшумно закрылись за моей спиной. Небо и земля по сравнению со скрипучими дверями в местном супермаркете «БигШопМарт».

Центральный зал выглядел как съемочная площадка крутого научно-фантастического фильма — со стильными компьютерами и блестящим оборудованием, но благодаря открытой планировке и высокому куполообразному потолку здесь было уютно и по-домашнему. Оно и неудивительно. Доктор Аристон Никас и два его ассистента здесь же и жили. Хотя в зале сейчас никого не было, приборы и экраны компьютеров вовсю мигали, отображая текущие процессы. На одном из мониторов крутилась серия обновлений статуса вместе с графиками прогресса и прогнозируемой скоростью роста для Кэнга — того самого зомби, которому серийный убийца оттяпал голову, и которая теперь отрастала заново.

Одной из моих обязанностей в лаборатории был уход за ним, но он мог и подождать. У меня уже начинали чесаться кости. На выполнение моей самой главной задачи на сегодня — пополнение запасов «V12» — времени уйдет немного.

Я направилась по коридору, ведущему в медицинское крыло. Сквозь открытую дверь второго процедурного кабинета я заметила своего зомби-подопечного, Филипа Райнхардта, сидевшего на смотровом столе. Не младенца, конечно же. Я обратила его в зомби около года назад — к этому меня вынудила доктор Кристи Чэриш во время одного из своих неэтичных экспериментов. До этого я никогда никого не зомбифицировала, но мои зомби-инстинкты сработали быстрее, чем Филип успел бы умереть от огнестрельных ранений, нанесенных штурмовиками «Сабертона». Я превратилась в кошмарного монстра, рвала зубами и кусала его до тех пор, пока споры паразита не прижились, чтобы спасти ему жизнь. Если бы я облажалась, Филип бы погиб — точно так же, как погиб второй доброволец, когда у меня не получилось его обратить. Но Чэриш было плевать. К черту права людей или зомби. Всё, что ей было нужно — это документация и данные, чтобы впечатлить корпорацию «Сабертон» и утвердить себя в роли королевы зомби-исследований.

После того как я сделала Филипа зомби, она использовала его как подопытного кролика для своей непроверенной формулы искусственного мозга и в край изгадила его паразита. С тех пор он страдал от тяжелых физических последствий, но, слава богу, процедуры доктора Никаса избавляли его от боли и поддерживали в дееспособном состоянии. Это было похоже на изнурительную болезнь, которую успешно контролируют лекарствами. В данный момент модификатор «V12» поддерживал его физическую стабильность — а меня избавлял от дислексии и успокаивал нервы.

Вот только Филипу не приходилось возиться со шприцами. Доктор Никас недавно вживил в его грудную клетку один из своих специальных зомби-мод-портов — умную штуку из области биотехнологий, которая крепилась прямо к ребру и позволяла накручивать шприц напрямую на резервуар. Мод-порт работал в связке с паразитом, дозируя боевые стимуляторы, усилители чувств или любые другие зомби-препараты. Я планировала написать в этом году длинное письмо Санте, подробно объясняя, почему я целиком и полностью заслужила свой собственный блестящий мод-порт.