— Чушь собачья. — Я свирепо зыркнула на Пирса. — Ты никогда сам не плавал в улитковой слизи, так что ни хрена не понимаешь, о чем говоришь. Когда мои глаза открылись, я слышала вообще всё: и про вольтаж, и про пульс, хотя и не могла пошевелиться. — Я поднялась на ноги, опираясь одной рукой о край бака и наклоняясь вперед. — Хей, Кэнг. — Я помахала рукой. — Всё будет хорошо, я обещаю. Я сама была на твоем месте, так что, держу пари, ты меня отлично слышишь, просто говорить не можешь, а это, я знаю, пугает до усрачки. Ты попал в небольшую аварию, но тебя уже подлатали. Если в этот раз ты не проснешься до конца, тебя просто опустят обратно, чтобы ты еще немного поварился. — Я ухмыльнулась. — Но не переживай. Совсем скоро ты очнешься по-настоящему.

Веки Кэнга дрогнули, и его глаза встретились с моими.

— Пульс резко подскочил, — выкрикнул Жак. — Пятьдесят. Пятьдесят восемь. Шестьдесят два.

Доктор Никас коротко кивнул:

— Сбрасывай на ноль.

— Нет! — Пирс резко развернулся к доктору Никасу. — Не возвращай его в стазис!

Доктор Никас так и вскипел:

— Если мы этого не сделаем, это нанесет непоправимый ущерб! Мы и так значительно опережаем гра…

— Возвращай его в сознание, — процедил Пирс сквозь стиснутые зубы. — Делай.

Жак бросил неуверенный взгляд на Пирса:

— Семьдесят. Семьдесят два. Семьдесят восемь!

Я тяжело рухнула обратно в инвалидное кресло, причем с такой силой, что оно откатилось назад, прямо к Жаку.

Доктор Никас встал стеной между баком и Пирсом.

— Нет, — отрезал он. — Я не стану этого делать.

Жак был самой детальной картиной крайнего замешательства, а вот я — ни разу. В ту самую секунду, как я услышала это «Нет» от доктора Никаса, я просунула руку за спину Жака и легким движением вырубила вольтаж.

— Вы ведь сказали на ноль, верно? — с самым невинным видом поинтересовалась я у доктора Никаса.

Доктор Никас посмотрел на меня с удивлением, которое моментально сменилось чистым восхищением:

— Да, Энджел. На ноль.

Из груди Пирса вырвался крик яростного бессилия:

— Врубай обратно!

— Всё кончено, — с огромным напором отчеканил доктор Никас, пока Жак лихорадочно суетился, перенастраивая другие параметры. — Даже если бы я посчитал это разумным шагом, сегодня я больше не смогу реанимировать его. — Он подошел к двери и распахнул её. — А теперь у меня полно работы, требующей моего непосредственного участия. Уверен, у тебя тоже. Я наберу тебя позже. — Он продолжал удерживать дверь открытой, многозначительно ожидая.

Пирс окинул комнату свирепым взглядом, после чего размашистым шагом вышел вон, яростно сжав челюсти.

— И что это сейчас было? — спросила я в ту же секунду, как закрылась дверь. — Что может быть настолько важным, чтобы рисковать жизнью Кэнга после всей той колоссальной работы, которую вы проделали, чтобы дотащить его до этой точки?

Доктор Никас тяжело вздохнул:

— С помощью Аллена ты сумела перехватить часть информации, которая нужна Пирсу. Но у него с Кэнгом долгая совместная история. М-да. Любопытно. Пирс просто из кожи вон лез, так отчаянно пытаясь заставить Кэнга заговорить. Сто лет назад Кэнг рассказывал мне, что ему было всего семь, когда его родители погибли на Корейской войне. Значит, сейчас ему было где-то в районе семидесяти. Но Пирсу-то перевалило за сотни лет. Какая у них вообще могла быть «долгая совместная история»? Или это было исключительно делом личной перспективы?

— Ну, спасибо, что разрешили мне поприсутствовать при пробуждении Кэнга, — произнесла я, а затем иронично улыбнулась: — Особенно с учетом того, что сомневаюсь, будто Пирс позволит мне прийти на следующее.

— Это решать не Пирсу, — отрезал доктор Никас, но тут же выражение его лица потеплело. — Я рад, что ты была здесь. Я и понятия не имел, что ты приходила в сознание до полного пробуждения. ЭЭГ показывала обратное. Мне бы очень хотелось обсудить это с тобой, как только мы разберемся с другими неотложными делами.

Он сжал мою руку, а затем кивнул Жаку, чтобы тот ответил… точнее, отвёз меня в комнату, которая вполне могла бы сойти за гостиную в каком-нибудь роскошном загородном поместье. Насыщенные глубокие цвета, элегантная отделка и повсюду книжные полки. По комнате было расставлено несколько уютных кресел, а ближе к центру красовался антикварный кофейный столик и мягкий диван, который буквально умолял, чтобы на нем вздремнули. Экрана системы создания атмосферного погружения здесь не было, но вместо него в комнате был установлен самый реалистичный фальш-камин, какой мне только доводилось видеть.

На кофейном столике красовалась тарелка с закусками из мозгов, а рядом лежал тонкий ноутбук с запиской, выведенной аккуратным почерком доктора Никаса: «для твоего пользования».

Я ухмыльнулась. Кто я такая, чтобы спорить? Особенно когда мне до безумия хотелось узнать, что там произошло в большом мире.