Делайла снова ворчит и уходит на кухню. Ожидая, пока она уйдет, я вдыхаю аромат нашего секса, стону от потребности.

Ругаясь, когда мой член дергается, я почти направляюсь за ней. Вместо этого я быстро поднимаюсь по лестнице и готовлю ванну на ножках. К моменту прибытия Делайлы она уже наполнена дымящейся водой.

Я хватаю ее за руку и тащу в комнату. Мои губы касаются ее уха, я снимаю ожерелье с ее шеи и кладу его на стойку.

Делайла дрожит и делает медленный шаг в воду. Когда она опускается, я беру ее за руку, мне любопытно, почему ей нравится этот человеческий ритуал погружения своего тела в воду.

Усаживаясь в воду, она подтягивает колени к груди. Вода колеблется, когда она с довольным жужжанием закрывает глаза.

Я прислоняюсь к стойке и смотрю.

— Странно, что ты так стоишь надо мной.

Она наклоняется в сторону и смотрит на меня.

— Есть место. Почему бы не присоединиться ко мне? Ты уже голый.

Я обдумываю это, мои руки дергаются, пытаясь смахнуть волосы с ее груди.

— В чем дело? — спрашивает она, когда я не отвечаю.

— Мое тело никогда не переносило воду.

Осознание отражается на ее лице.

— Ты впитываешь ее?

— Раньше, да.

— Но не теперь?

— Пока это не было проблемой — засунуть руки в реку или поработать разбрызгивателями, — но я и не погружался под воду.

Она садится на колени и тянет меня к краю ванны.

— Хочешь это проверить?

Глядя вниз, я смотрю на воду, вспоминая ту тяжесть, которой она прокляла меня, и которую могло излечить только солнце.

— Тебе не обязательно, если ты этого не хочешь, — добавляет она. — Мы можем просто посидеть здесь какое-то время.

Я протягиваю руку.

— Нет. Я хочу.

Начиная с кончиков пальцев, я опускаю руку в воду до самого локтя. Тепло окружает меня. Мы молча ждем, и через мгновение я вытаскиваю руку.

— Каково это?

— Влажно.

Она смеется.

— И все?

Я переворачиваю руку.

— И все.

Я встаю, залезаю в ванну и сажусь лицом к ней. Вода хлещет по нам, когда Делайла садится мне на колени. Мой член неподвижно располагается между нами, единственная моя конечность, которая кажется хоть немного тяжелой. Когда ее живот касается моего тугого лоскутного члена, я наклоняюсь назад, чтобы посмотреть на нее.

Когда ее длинные волосы рассыпались по плечам, а карие глаза полны удовлетворения, у меня сжимается в груди.

Она лукаво улыбается мне.

— Я собираюсь принять твою первую ванну, Холлоустолк.

Я обхватываю ее талию руками.

— Пожалуйста, прими.

— Пожалуйста, принять… что?

Она выпрямляется.

— Пожалуйста, моя королева, — внезапно хриплю я, ужасно обезвоженный, внутренности моего тела сморщиваются.

Жажда сводит мой желудок, когда я облизываю губы.

Она снова смеется, довольная моей реакцией, и хватает меня за руки, кладя их на стенки ванны.

— Будет легче, если не будешь двигаться.

Под действием силы тяжести мои губы сжимаются, и я киваю, откидываясь назад и наблюдая за ее работой.

Повернувшись, она хватает белую бутылку, стоящую на приподнятой полке позади нее. С ней в руке Делайла поворачивается ко мне и усаживается обратно на мои колени рядом с моим членом.

Я облизываю зубы, заставляя себя игнорировать желание сильнее прижать их к ней.

— Хочу быть внутри тебя.

Я передвигаю ноги, наслаждаясь тем, как ее тело покачивается и как вода кружится вокруг нее.

Невозмутимо, она выплеснула из бутылки себе в руку, меняя положение, пока ей не становится удобно.

— Тебе придется подождать.

Я хмурюсь.

Отложив бутылку в сторону, она потирает руки, образуя пену, которую растирает о мою грудь. Смазанная мылом с запахом жимолости, она скользит руками по кругу.

Я воспринимаю все, что она делает, возбужденный сверх всякой меры, очарованный тем, как она хочет обо мне заботиться. Это не то, к чему я привык. Никто не заботился о моем теле, кроме самого минимума, достаточного, чтобы сохранить меня целым. Износ, которому я подвергся, шрамы от лоскутного одеяла по всему телу — это совокупность заботы, которую я получал до нее. Маленькие раны заживут, а большие останутся со мной навсегда.

Когда я прижимаю пальцы к своему новому шраму, понимаю, что она заботилась обо мне с самого начала, моя грудь сжимается.

Руки Делайлы замирают, и она хмуро смотрит на меня.

— Все в порядке?

— Все в порядке. Я просто подумал, как мне не хочется, чтобы это исчезло.

— Почему нет?

Я провожу пальцем по центру ее груди и к пупку.

— Это напоминает мне о тебе.

Делайла улыбается.

— Тогда я надеюсь, что оно тоже останется.

Она снова начинает меня мыть, а я снова кладу руку на край ванны. Ощущение горячей воды и ее тела, сидящего на моем, ее ладоней, медленно скользящих по изношенной коже, вводят меня в вялое состояние.