Холлоустолк

У моей королевы мокрая киска.

Я делаю все, чтобы так и оставалось, занимая ее в нашем доме до тех пор, пока слово «насыщение» что-то для меня не значит. О нем говорится в романах, которые я читаю, когда она спит.

Насыщение.

Если ее киска мокрая, то, скорее всего, она возбуждена, а если она возбуждена, то впустит меня в себя. Когда я держу ее киску влажной, мы строим близость и доверие — две вещи, которых я сейчас хочу больше всего на свете.

Но в отличие от меня ей нужно есть. Ей нужны перерывы. И зная, что она человек и ограничена в выносливости, я делаю все возможное, чтобы приспособиться к ней. Кормлю ее фруктами и овощами и научился варить ей кофе, массировать ее мышцы и расслаблять ее. Я всегда даю ей возможность восстановить водный баланс…

Чтобы она могла оставаться влажной.

Стоны Делайлы переходят в визг, когда она садится на меня в кресле-качалке и потирает лоб о мое плечо. Мой член спрятан внутри нее, я раскачиваюсь, пока кресло раскачивается взад и вперед. В полуденную жару ее кожа покрывается потом, когда она хватает меня за плечи и хнычет, прижимаясь ко мне лбом.

Сохраняя медленный и устойчивый темп, я провожу руками вверх и вниз по ее позвоночнику, в то время как ее киска движется надо мной, плотно обхватывая мою выпуклость, скользя все глубже в нее. Лаская ее покрасневшую кожу, мои пальцы запутываются в ее волосах. Я упираюсь ботинками в пол и раздвигаю бедра шире, открывая ее еще больше, вытягивая еще один стон из ее горла. Ее хватка на мне крепчает, когда ее стопы отрываются от пола.

Схватив ее за бедра, я сильно прижимаю ее вниз, когда стул в следующий раз наклоняется вверх.

Когда она обнажена и дрожит у меня на коленях, я следую за каждым толчком с длинной паузой. Я не хочу брать ее быстро, жестко или грубо и самозабвенно… Сегодня я хочу насладиться ее дрожью и вздохами.

Пот выступает у нее на лбу и блестит на груди. Там, между ее остроконечными грудями, находится мой вороний череп. Мой член дергается, и она быстро вздыхает.

Встав, но оставаясь внутри нее, я несу ее в кабинет, выхожу из нее и кладу на стол.

Она сжимает руки, опираясь на твердую поверхность и раздвигая ноги. Я скольжу руками по ее спине и попе, становясь на колени позади нее.

— Хорошая девочка.

Когда я вставляю в нее пальцы и сгибаю их, она стонет и почти на грани.

Я наклоняюсь и облизываю ее везде, где только может дотянуться язык, наслаждаясь ее вкусом во рту. Когда я зажимаю ее клитор пальцами другой руки, она сжимает киску. Убрав пальцы, я нахожусь над ней и толкаюсь внутрь.

Она замолкает, когда мой член снова наполняет ее. Когда я полностью внутри, снова щипаю ее клитор.

Делайла откидывается назад, ее ножны пульсируют. Она ближе к своему пику, чем я думал, и, не двигаясь, я позволяю ее оргазму доить меня.

Ее бедра дергаются, когда ее освобождение борется с широким обхватом моего члена. В борьбе я прижимаю ее бедра, пока она вздрагивает, ее стенки трепещут так сильно, что выталкивают меня наружу.

Она оглядывается через плечо и пристально смотрит на меня.

— Позволь мне двигаться. Мне нужно двигаться.

Я хмурюсь, но ослабляю хватку.

— Ладно.

Она смотрит вперед и со стоном откидывается назад и шевелит бедрами, используя меня, чтобы продлить свой оргазм. Когда я пытаюсь пошевелиться, она ворчит, и я терплю ее восхитительные пытки.

Закончив, она издает легкий смешок и снова падает.

— Проклятие.

Все еще неподвижный, я наклоняюсь над ней.

— Проклятие?

Повернув лицо в сторону, она улыбается.

— Мне больно.

Я облизываю губы.

— Я знаю.

— Можем ли мы сейчас сделать перерыв?

Я прижимаюсь к ней, наклоняясь.

— Я еще не закончил. Но я приготовлю ванну.

Делайла поджимает губы, когда я отпускаю ее, выходя из нее с разочарованным ворчанием. Она стонет еще сильнее, когда мы расстаемся. Обхватив ее киску ладонью, я ловлю поток своего семени, вытекающего из нее.

— Спасибо, — выдыхает она. — Это звучит чудесно.

Отступив назад, она осторожно приподнимается и смотрит на меня. Мы смотрим друг на друга. Единственное место, где она прикрыта, — это то место, где ниспадают ее длинные волосы и где висит мое ожерелье. В остальном мы оба голые со вчерашнего дня. Я затронул каждую часть ее тела, некоторые гораздо больше, чем другие.

Мои глаза прищуриваются на ее розовую грудь, которую я много времени щипал, потому что мне нравится, когда ее соски напряжены. Я начинаю тереть свой член рукой.

Ее глаза опускаются, а губы приоткрываются.

— Снова?

— Я ничего не могу с этим поделать. Мне нужно быть внутри тебя.

Мое сердце сейчас бьется из-за нее, и я прижимаю свободную ладонь к своей бьющейся груди.

— Я хочу больше.

— Ой. Я знаю, — дразнит она.

Сжимая член в последний раз, я киваю в сторону кухни.

— Иди попей. Я буду ждать наверху.