Я трахаю ее языком туда и обратно, так, как собираюсь делать потом членом, и вскоре чувствую, как ее стенки пульсируют и сжимаются вокруг меня. Она близко, но я подлый ублюдок. Еще несколько движений и я поднимаю ее, усаживая обратно на кровать, задыхающуюся и мокрую от пота.

— На колени, — приказываю я, сжимая свой все еще прикрытый член. Она замечает и тянется спустить мои боксеры, но я в ответ шлепаю ее по заднице, заставляя вскрикнуть. — Будь хорошей девочкой и подними попку.

— Что ты собираешься со мной сделать? — спрашивает она, переводя дыхание.

Я беру ее лицо в ладонь, прижимая щеку, и шепчу:

— Я заставлю тебя кричать, пока ты не кончишь на моем члене. Моя красивая девочка этого хочет?

— Хочу, — шепчет она мне в губы. — Мне нужно, чтобы ты был во мне.

Если у меня и были сомнения, теперь все ясно: Мэдди владеет мной, поглощает, лишает всех чувств, кроме врожденного желания сделать ей хорошо, дать ей безопасность, защиту, ощущение, что ее ценят.

Я бы положил к ее ногам весь мир, попроси она — и это осознание пугает меня до дрожи.

Я не знаю, что мы делаем, кроме как поддаемся напряжению, которое копилось с самого дня нашей встречи. В тот момент, когда я впервые увидел ее в приемной клиники, я понял — она меня разрушит. А как могло быть иначе?

Меня это пугает. Слишком рано, и она слишком молода. И все же я не жалею ни об одном решении, которое привело нас сюда. Ни об одном.

Она — то, чего я никогда не ждал, и теперь мне ее всегда мало. Она затягивает, поднимает, идет мне на пользу.

И принадлежит тебе одну ночь. Только одну. Не забывай.

Когда она становится на четвереньки, я снимаю белье и швыряю его куда-то на пол. Сжимаю член в кулаке, двигая рукой вверх-вниз, подготавливая его дать ей то удовольствие, которого она заслуживает.

Мэдди оглядывается через плечо, и ее взгляд сразу цепляется за мой ствол. Губы приоткрываются от длины и толщины, но я не даю ей слишком долго об этом думать.

— Войдет.

Она лишь кивает, сглатывая. Моя ладонь ложится на ее округлую задницу, выставленную для меня, я ласкаю мягкую кожу и тут же бью. Сильно. Когда она вскрикивает, получает еще раз.

— Вот что ты получаешь, — я грубо сжимаю член, оставляя красный след на ее ягодице другой рукой, — за то, что вредничаешь.

Она стонет, выгибаясь, прося еще.

— Да.

Я опускаю голову между ее ягодицами, не в силах держаться подальше от этой киски еще хоть чертову секунду. Я раздвигаю ее шире и снова лакаю набухший клитор, собирая ее соки и всхлипы.

— Джеймс, — стонет она, уткнувшись лицом в мою подушку, пока я вылизываю ее сзади. — Твой член. Пожалуйста. Мне так нужен.

Я делаю последнее движение языком и отстраняюсь — лишь потому, что не могу устоять, когда она умоляет.

— Ты хочешь, чтобы я заполнил тебя?

Она кивает так жадно, что я не верю, что она настоящая. Не верю, что она здесь — моя, чтобы доставлять ей удовольствие. Только сегодня. Я отгоняю ноющую мысль несколькими движениями руки по члену.

— Дай мне взять презерватив.

— Без презерватива, — выпаливает она, заставляя мое сердце остановиться. — Я пью таблетки и проверялась — у меня все чисто. А ты?

Блять.

— Да. Я никогда не занимался сексом без презерватива.

— Я тоже, — признается она, прикусив нижнюю губу. Такая невинная и такая чертовски сексуальная — это сводит меня с ума. — Но мне нужно почувствовать тебя внутри себя без преград.

Я умер и попал в рай. Я мертв. Кончено.

— Тебе это нужно? — Я устраиваюсь сзади, одной рукой сжимая ее ягодицу, другой опуская член к ее тугому входу, но пока не разрушая эту границу. — Скажи, как сильно тебе нужно, чтобы эту киску заполнили.

Потому что кто я такой, чтобы ей отказать, когда она — воплощение мокрой мечты?

— Очень, — всхлипывает она, когда я провожу набухшей головкой по ее шву, покрываясь ее влагой. — Я хочу быть настолько полной тобой, что не смогу дышать.

— Блять, — шиплю я, больше не в силах выносить эту пытку ни секунды.

Она моя.

И я не хочу, чтобы она была чьей-то еще.

Я сжимаю член в кулаке и ставлю его у входа, раздвигая эти сладкие губы головкой, но все еще не вводя внутрь.

И вдруг мой разум заполняют противоречивые мысли, сражающиеся за власть в войне, где единственным проигравшим буду я.

Она — твоя бывшая пациентка.

Ты ее не заслуживаешь.

Она слишком хороша для тебя.

— Джеймс. — Мое имя звучит больно, когда срывается с ее губ, и она двигает бедрами так, что мой член скользит по ее щели, заставляя нас обоих шипеть от этого контакта. — Ты сомневаешься.

Я закрываю глаза и стараюсь не думать о влажности, покрывающей мой ствол прямо сейчас.

— Немного, — удается выдавить мне, я снова открываю глаза, но не опускаю взгляд ниже, потому что знаю — не переживу этого.