И правда, нет. Судя по тому, что рассказывал Джеймс, подозреваю, что у отца за эти годы было несколько неприятных столкновений с законом. Это объясняет, почему он ушел в тот день, приняв Джеймса за полицейского, и почему побледнел, когда я пригрозила обратиться в органы.

— Он сказал, что теперь готов быть мне отцом, — добавляю я.

Сэмми фыркает, но без тени юмора.

— Этот ублюдок.

— Хочешь какое-то время пожить у нас в Уорлингтоне? — предлагает Грейс, как я и ожидала.

— Нет. Я правда здесь в порядке.

Последнее, чего я хочу, — снова влезать в их жизнь, когда они наконец-то избавились от необходимости со мной возиться. И потом, я ведь не чувствую себя здесь небезопасно. Да, прошлой ночью меня потрясло, но я искренне не думаю, что Пит что-то со мной сделает. Сэмми сам когда-то говорил: он только лает, но не кусается. Он помнит его лучше меня.

— Я не хочу, чтобы ты была одна, — твердо говорит брат.

— Я не одна. Здесь мои друзья, я вижу их каждый день. — Это не совсем правда, но мы действительно общаемся каждый день. И я часто виделась с Джеймсом, хотя, наверное, с этим покончено. — Я правда в порядке. Я просто хотела, чтобы ты знал: я его видела, и он хочет возобновить отношения — на что я не согласна. Тебе не о чем волноваться.

— Мы всегда будем за тебя волноваться, принцесса.

Его слова одновременно согревают сердце и заставляют чувствовать себя отвратительно.

— Я доверяю твоему решению, ладно? Но если он снова с тобой заговорит, ты возвращаешься домой.

— Нет, — отвечаю я. — Я самостоятельная женщина, у меня есть работа, Сэмми, и будущее, которое я хочу строить здесь. Я не побегу домой только потому, что какой-то неудачник не понимает намеков. Он не будет решать, что мне делать со своей жизнью. Если он появится снова, разберется закон.

На линии тишина, пока Грейс не говорит, и в ее голосе отчетливо слышна улыбка:

— Ну, ты ее слышал.

Брат вздыхает. Я его не вижу, но знаю — он проводит татуированной рукой по лицу. Драматик.

— Ладно. Но ты будешь писать мне каждый день после пробуждения и прямо перед сном. Без обсуждений.

Я улыбаюсь его гиперопеке. Он никогда не изменится, и я люблю его за это. Бедной Лайле предстоит веселая жизнь.

— Хорошо, пап.

Он ворчит:

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Ладно, вы двое, — Грейс перехватывает телефон. — Пит всегда был безобидным, но мы не видели его много лет. Нельзя знать наверняка, не стал ли он… опасным.

Я не говорю им о том, что отец рассказал мне про Сэмми — что, когда он пытался выйти на него, чтобы увидеться со мной, брат ему отказал. Я понятия не имею, когда это было и что там произошло, но выяснять это сейчас, да еще и по телефону, я не хочу. За последние сутки у меня и так было достаточно драмы, чтобы хватило на пару десятилетий вперед, большое спасибо.

— Я понимаю, — уступаю я. — Но правда, со мной все в порядке.

— Ты была одна, когда он подстерег тебя на парковке? — спрашивает брат.

Жар поднимается к щекам, и я рада, что они не видят моего лица.

— Нет, я была с другом. Он сфотографировал его машину и номер.

Я знаю Сэмми как свои пять пальцев и слишком хорошо понимаю, что он вцепился в это «он», будто от него зависит вся жизнь.

— Правильно сделал, — говорит он.

Я прочищаю горло, чтобы скрыть смущение.

— Я позвоню, если что-то еще случится.

— Хорошо, милая. Спасибо, что сразу нам сказала, — говорит Грейс, и сейчас мне больше всего на свете хочется ее обнять. В детстве она обнимала меня лучше всех, и я безумно по этому скучаю.

— Мы тебя любим, — говорит Сэмми. — Пожалуйста, пиши мне, если что-то произойдет, и помни, что тебе здесь всегда рады, хорошо?

Вместо утешения его слова заставляют меня чувствовать себя еще более виноватой. Он хочет, чтобы я вернулась домой, а я не хочу снова влезать в их жизнь.

Тяни — отпускай, тяни — отпускай, пока веревка не порвется пополам.

— Я вас люблю. Поцелуй Лайлу за меня.

— Обязательно. Пока, принцесса.

Когда мы кладем трубку, внезапная тишина в квартире впервые накрывает меня с головой. Я не боюсь за свою жизнь из-за того, что отец снова хочет со мной связаться, но я понимаю: я больше не хочу быть одна.

До сегодняшнего дня у меня никогда не было проблем с одиночеством. Да, я люблю своих друзей, но время для себя всегда было в приоритете.

А теперь…

Теперь мне хочется разделить часть этого времени с кем-то еще. С тем, рядом с кем я могу быть собой — со всеми своими некрасивыми сторонами.

Не задумываясь о последствиях, я снова открываю нашу переписку.

Я: Как думаешь, голеностоп выдержит поход?

Телефон вибрирует с его ответом всего через минуту.

Джеймс: Легкий и короткий — да. А почему спрашиваешь?

Я: Соскучилась по природе и хочу проверить ногу

Джеймс: Я знаю пару хороших мест. Могу скинуть локацию, если хочешь.