Я не смогу танцевать профессионально восемнадцать месяцев. А может, и никогда, если он считает, что лодыжка останется уязвимой.

Холодный утренний воздух ласкает лицо, когда я выхожу из клиники, и я жду, когда накроет боль. Раздражение. Тревога. Вина. Но ничего не происходит.

В груди пустота, и я чувствую…

Ничего.

Глава 11

Мэдди

Есть крошечный шанс, что я окончательно поехала крышей. Совсем крошечный. Потому что кто вообще вылетает с приема у врача так, как я сегодня утром? Кто может быть настолько откровенно невежливым?

Фу. Я стону, оттирая кастрюлю, пока локоть не начинает вопить от боли. Эта дурацкая жирная пленка не отходит, и мне осталось две секунды до слез.

Ну вот тебе и оптимизм, да. В свое оправдание скажу, что утро у меня выдалось отвратительное, так что, думаю, я имею право немного себя пожалеть.

Тяжелая, мясистая рука обхватывает меня за плечи и забирает кастрюлю.

— Так ты себе плечо вывихнешь, — поддразнивает меня Мэтт, наш повар, одновременно отбирая губку и заканчивая работу за меня.

Я глубоко выдыхаю и поудобнее устраиваюсь на табурете, который Моника дала мне раньше. Спина ноет так, что хоть вой, но я не жалуюсь. Моей зарплаты хватит на продукты, и даже если за деньгами на аренду все равно придется обращаться к Сэмми, я хотя бы внесу свою лепту. Пока это все, что я могу.

Этого мало, и ты это знаешь.

Нет. Нет. Все нормально. Я на работе, и со мной все в порядке.

— Вот, — Мэтт мягко улыбается, протягивая мне губку и чистую кастрюлю, готовую снова пойти в дело. — Что тебя так гложет сегодня? Выглядишь так, будто сейчас мне руку откусишь.

Я неловко улыбаюсь. Мэтт работает здесь поваром уже десять лет, и он очаровательный человек. Хотя по первому впечатлению так и не скажешь — здоровый, как кирпичная стена, с хмурым выражением лица, вполне способным соперничать с доктором Угрюмым. Мы используем его пугающий вид себе на пользу, когда пьяных мужиков нужно выставить за дверь.

— Эта неделя была… неделей. — И это только вторник, на секундочку.

Он знает о моем пропущенном прослушивании, так что я понимаю смысл его сочувственного взгляда.

— Ты хоть и малышка, но сильнее нас всех вместе взятых, — говорит он. — Я ни секунды не сомневаюсь, что будущее у тебя будет светлым.

Он хлопает меня по плечу и возвращается к бургерам и сэндвичам, а его слова остаются со мной, делая сегодняшний провал чуть менее болезненным.

Я не хочу вспоминать, насколько по-детски повела себя утром, но это сложно, когда я умудрилась опозориться перед доктором Симмонсом уже столько раз, что и не сосчитать. Моему бедному самолюбию есть предел.

Приложение для знакомств все еще не дает мне покоя, и эта мандала тоже. Я до сих пор не могу понять, понравилась она ему или показалась странной, но целый следующий час думаю об этом без перерыва. Ну конечно.

Я могу сколько угодно убеждать себя смотреть на жизнь оптимистично, но где-то глубоко внутри знаю — это не про меня. И это не то, что мне положено чувствовать.

— Мэдди?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Моникой.

— Да?

Она видит, что я на грани очередного срыва? Наверное. Но если и замечает, ничего не говорит.

Она бросает взгляд себе за плечо, настороженно щурясь, и у меня учащается пульс.

— Что случилось?

Она заходит на кухню и закрывает за собой дверь.

— Тут один джентльмен спрашивал тебя, — говорит она, и я замираю.

— Кто? — Я пытаюсь разглядеть этого самого джентльмена через маленькое окошко между кухней и баром, но знакомых лиц не вижу. — Он представился?

— Сказал, что его зовут Джеймс.

Джеймс? Кто…

Ох.

Ох нет.

Только не это.

Моя начальница подозрительно приподнимает бровь.

— Ты знаешь какого-то Джеймса?

— Эм, да. — Я хватаю ближайшее полотенце и вытираю руки. — Я могу…?

— Иди поговори с ним. — Она оглядывается в сторону бара и, когда снова смотрит на меня, в ее глазах появляется то, что мне совсем не нравится, — веселье. — Господи, девочка. Этот мужчина что надо. Если он тебе не нужен, скажи ему, что я свободна, — шутит она, и Мэтт хмыкает.

Они с Моникой могут сколько угодно делать вид, что ничего не происходит, но совершенно очевидно, что они… ну… давно вместе. Честно, я бы предпочла этого не знать.

— Это не так, — бурчу я, хватая костыли. Сердце колотится так быстро, что я едва могу сосредоточиться.

— Ну конечно, — она смотрит на меня с явным недоверием, подмигивает и выходит.

Каким-то образом мне удается полностью отключить мысли, пока я пробираюсь к бару. Ни девичник, визжащий от шотов, ни музыка вокруг не отвлекают меня — его невозможно не заметить.

Первое, что бросается в глаза, — он подстриг бороду. Не сбрил полностью, но теперь она короче, чем утром. Потом взгляд падает на вздувшиеся бицепсы, которые не скрывает даже черный свитер, и пульс подскакивает к горлу.