Мне везет — свободное такси я замечаю сразу. Я быстро называю водителю адрес и не отрываю глаз от парка, пока мы не уезжаем.

Кто-то за мной следил. Я в этом уверена.

Глава 10

Мэдди

Когда я написала Кайлу сегодня раньше, я не ожидала, что он ответит. Ладно, вру — я знала, что он ответит, потому что Кайл — солнечный лучик. Но я точно не ожидала, что он согласится на моё приглашение. В каком-то смысле я была к этому не готова.

И, возможно, поэтому сейчас я сижу, нервно теребя пальцы на коленях, а мы с Кайлом смотрим на коробку с пиццей, которую привезли пять минут назад. Я до сих пор не сказала ни слова. Он тоже.

Совсем не неловко.

Тишина заполняет мою квартиру, пока я наконец не собираю остатки достоинства и не говорю то, что собиралась сказать ему уже несколько недель.

— Мне правда очень жаль, Кайл. Я не хотела пропадать без объяснений.

И тут Кайл делает то, чего я никак не ожидала. Ни при каких обстоятельствах.

Он улыбается.

Совсем чуть-чуть, но улыбается.

— Всё в порядке, — говорит он, тянется к коробке и открывает крышку. Аппетитный запах сыра и пепперони отключает все мои чувства и даёт ту крошечную дозу серотонина, которой мне так не хватало. А может, дело в его прощении. — Как идёт восстановление?

— Моё восстановление?

— Ага. — Он откусывает большой кусок пиццы и говорит с набитым ртом. — Уже есть прогресс?

Почему он не упрекает меня за то, что я игнорировала его последние несколько недель? Почему не говорит, что я ужасная подруга и он больше не хочет меня видеть? Я это заслужила.

— Всё нормально, — в моих словах слышится скепсис. Сейчас он точно взорвётся. Вот-вот. — А как… работа?

Я ненавижу себя за то, что не могу произнести вслух «Norcastle Ballet», но я и так почти сорвалась сегодня, просто посмотрев на здание. Кайл, впрочем, вглядывается мне в глаза так, будто видит правду, которую я пытаюсь за ними скрыть.

— Мэдди, — начинает он, и я уже знаю, что мне не понравится, к чему это идёт.

Я шумно выдыхаю и кладу кусок пиццы обратно в коробку. Аппетит пропал.

— Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Правда понимаю.

Ну вот. Мы это делаем.

— У нас была общая мечта, а потом ты получила травму и потеряла шанс проявить себя. Мне очень жаль, Мэдди. Мне бесконечно жаль, что тебе пришлось через это пройти, но…

— Но я была дерьмовой подругой, — сухо заканчиваю я. В голосе нет ни злости, ни раздражения. Ничего.

Я — худшая. Всё просто. Мысль о том, что я причинила боль другу, одному из самых близких мне людей, потому что оказалась настолько эгоистичной и позволила травме ослепить меня, — это то, за что я себя никогда не прощу.

— Нет, — твёрдо говорит он, но я ему не верю. И, должно быть, он видит это в моих глазах, потому что добавляет: — Я знал, что ты рано или поздно придёшь в себя. Знал, что поймёшь: так поступать нельзя, и это главное. Я не злюсь на тебя и не считаю тебя плохим человеком, Мэдди. Нисколько. Я просто думаю, что ты была ранена не только физически и не знала, как с этим справиться. Каждый заслуживает второго шанса.

— Прости меня, — это всё, что я могу сказать, хотя никакие слова не смогут искупить ту боль, которую я ему причинила.

Он качает головой и снова откусывает пиццу, будто мои недели молчания — вовсе не большая проблема.

— С людьми всякое случается. Я понимаю. Просто пообещай, что в следующий раз ты поговоришь со мной, а не будешь исчезать.

— Обещаю.

И я действительно это имею в виду. Он даёт мне второй шанс, и я собираюсь его оправдать, даже если считаю, что не заслуживаю этого.

— Это было не из-за тебя, Кайл. Клянусь. Я так тобой горжусь. Ты — звезда, и я не могу дождаться, когда увижу, как ты сияешь на сцене.

Он улыбается — искренне, тепло.

— Спасибо, Мэдс. Ты тоже получишь свой шанс, раньше, чем думаешь. Ты снова выйдешь на сцену до конца года, я в этом уверен.

Я пожимаю плечами, не желая портить ему настроение. Мы оба знаем: если ты пропускаешь прослушивание в TNB, всё кончено. Ты выбываешь.

Я больше никогда не стану его танцевальной партнёршей, но буду болеть за него из зрительного зала. Это точно.

После этого он больше не заводит разговоров ни о балете, ни о моей травме. И только когда он начинает рассказывать про катастрофическое свидание вслепую, на которое сходил на выходных, до меня доходит одна вещь. Очень важная. И, наверное, та, до которой мне стоило додуматься намного раньше.

Я устала жалеть себя. Устала быть занудой и твердить себе, что моё будущее кончено только потому, что я пропустила прослушивание.