— Как сбросил меня в реку?

— К слову о реке: твоя мокрая одежда тогда столь восхитительно облепила твоё…

Она прижала пальцы к его губам. Он тут же принялся легонько покусывать её подушечки.

— Нам пора возвращаться, пока братья не пошли прочёсывать лес.

Кит помог ей подняться на ноги с неприкрытой неохотой, весьма скверно скрывая обиженную мину. Когда они спустились к кромке берега, остановившись в паре шагов от света иллюминаторов «Орианы», Эда решила прогнать эту обиду последним поцелуем.

Он судорожно прижал её к себе. Улыбаясь, она упёрлась ладонями ему в грудь, удерживая расстояние:

— А теперь наступает та часть, где ты с непревзойдённой галантностью позволяешь мне удалиться в мою опочивальню.

— Я-то наивно полагал, будто сейчас наступит та часть, где ты позволишь мне овладеть тобой прямо на этом травянистом берегу.

Эда до крови прикусила губу:

— Доброй ночи, Кит’рат.

Она заставила себя не оборачиваться, пока скрывалась в полумраке каюты. Но кожей отчётливо чувствовала его немигающий, прожигающий взгляд на своей спине.

Глава 23

— Ты злишься?

Натолкнуться тем утром на ошарашенный, налитый гневом взгляд Бена через кухонный стол оказалось во сто крат тяжелее, чем она себе представляла. Лори перенесли в каюту Робин, чтобы он мог как следует выспаться — неожиданное милосердие со стороны старухи, заставившее Эду до слез захотеть стиснуть ту в объятиях. Теперь, когда алхимичка ушла на берег собирать мяту для взвара, а Лори лежал на нижней палубе, настал самый подходящий миг для тяжелого разговора.

Гробовое молчание Бена не сулило ничего хорошего.

— Я знаю: это трудно понять, но я обязана довести дело до конца, — продолжила она.

— Почему? Почему, черт тебя дери, ты обязана это делать?! Плевать на Фейна, плевать на Лича — к черту их всех! Мы можем сесть на попутный баркас и уже к ночи выйти в Дремлющий залив, если снимемся прямо сейчас…

— А как же мистер Ночь? Мы все еще должны ему десять лет жизни.

Рот Бена захлопнулся.

— Я отдам десять лет из своих собственных, — глухо бросил он. — Нам нужно просто найти его и покончить с этим дерьмом раз и навсегда.

— Ты не станешь этого делать, Бен.

— А тебе, значит, можно?! — Ореховые глаза брата полыхнули яростью: — Даже не смей, Эда! Не после того, от чего ты уже отказалась! — Он метнул колючий взгляд на дверь каюты, за которой снаружи бродил Кит. Демон хотя бы подарил им иллюзию уединения.

— Послушай меня. У Северина Лича связи отсюда и до самого континента. Если я не исполню наш уговор, он спустит на меня свору и будет гнать, словно борзая зайца. И эта месть падет на ваши с Лори головы даже после того, как меня не станет. Единственный разумный выход — достать для него зеркало. А когда оно окажется у нас, мы сможем связаться через него с мистером Ночью и закрыть наш долг.

— И попутно вывести епископа на чистую воду, доказав, что святоша путается с нечистью точно так же, как и все мы, грешные. Прелестно. — Пальцы Бена до белизны в суставах стиснулись в кулаки по обе стороны от расписного глиняного чайника Робин: — И это ты называешь «разумным выходом»?!

— Это риск, я знаю! Но мы обязаны исполнить наш Пакт. Нам жизненно необходимо это зеркало. А если нам удастся прижать к ногтю еще и Фейна — тем лучше.

Лицо Бена дрогнуло:

— Мы все еще можем сбежать. Мистер Ночь ни разу не явился за тобой — ни за кем из нас — с тех самых пор, как нас бросили в казематы. Он попросту не способен на это: Пакт заключал отец! Нашей крови в договоре не было. Без нее он вовек нас не выследит.

— Если Лич способен выследить нас по старинке, по следам на земле, неужели ты думаешь, что демон калибра мистера Ночи спасует? — Его угрюмый, бешеный взгляд послужил исчерпывающим ответом. — Бен, умоляю. Мы не будем в безопасности ни от кого на этом свете, пока не закроем заключенные сделки. И если по пути мы сможем заставить Фейна сполна заплатить за все зло, что он сотворил… мы просто обязаны попытаться.

Он лишь сокрушенно покачал головой:

— Неужели ты ничему не научилась? Всякий раз, когда мы перестаем сидеть тише воды и лезем на рожон, все летит в бездну! Или ты так быстро выкинула из головы наши тюремные нары?!

Эда стиснула зубы до скрежета:

— Надо полагать, мое спасение ваших жизней вовек не искупит той оплошности, верно?

— Я не пытаюсь пристыдить тебя, Эда! Ты совершила ошибку. Ее я способен простить — при условии, что ты извлекла из нее урок. Вот только я сильно сомневаюсь, что до тебя хоть что-то дошло.