— Возможно. Пока всё это лишь домыслы. Факты таковы: местонахождение зеркала неизвестно, и просто отыскать его недостаточно. Необходимо застать Фейна рядом с ним — и сделать так, чтобы за руку его поймала лично Тенелль.

Он был чертовски прав. Если удастся выследить Врата и застать епископа на месте преступления, командир Ордена своими глазами узрит предательство. Сам Патриарх не сможет закрыть глаза на подобное святотатство.

Эда едва сдержала мученическую гримасу. Если Тенелль наложит лапу на зеркало, Лич сочтёт их уговор расторгнутым. И как тогда связаться с мистером Ночью, чтобы закрыть остаток долговых лет?

Долги, намотанные на новые долги. Бесконечная удавка.

Она впилась глазами в Вольфрама:

— Значит, ваш замысел строится на том, чтобы привлечь командира Тенелль на нашу сторону?

— На твою сторону, если быть точным. На сторону беглой каторжницы, которая только что увела двоих узников у неё из-под носа и без зазрения совести открыто путается с демоном. Да. — Губернатор криво усмехнулся: — Положение, прямо скажем, щекотливое.

— Её удастся убедить?

— Подозреваю, жажда прижать виновного к ногтю перевесит в ней уязвлённую гордость, но преподнести эту мысль нужно крайне деликатно. Твой план разумен: отыскать зеркало и подать знак командиру. Клинки устроят засаду и возьмут Фейна с поличным. Помоги нам остановить кровавую жатву епископа, мисс Шоу, и я приложу всё своё влияние, чтобы все обвинения против тебя и твоих братьев были сняты до единого. Ты выйдешь отсюда свободной женщиной.

Эда с трудом сглотнула вставший в горле ком. Если я отдам зеркало Тенелль, Бен и Лори будут спасены. Но это значит объявить войну Личу.

Мысли бешено метались в черепе. Чистого, бескровного выхода из этой западни не существовало, однако покончить с мистером Ночью раз и навсегда требовалось в первую очередь.

— Хорошо, — выдохнула она. — У Тенелль наверняка есть соображения, где Фейн мог бы спрятать такую махину.

— Все нападения происходили строго в черте города, — подал голос Кит. — Если епископ действительно помыкает исчадиями, куда они деваются после того, как посеют кровавый ужас? Зеркало — исток их появления. Оно обязано находиться где-то в Блэкбридже, подальше от лишних глаз. И уж точно не на освящённой земле, готов поклясться.

Вольфрам согласно кивнул:

— При храмах горят сторожевые огни и наложены чары, призванные бить тревогу при малейшем демоническом следе. Впрочем… Флориан предсказуем в своих привычках. Тенелль докладывала, что его маршруты неизменно ограничены треугольником: крепость Фелл, Великий храм и его старый приход в Кроугейте.

Эда прикусила щёку изнутри до солоноватого привкуса меди:

— Значит, где-то между этими тремя точками и спрятаны наши Врата.

— Весьма вероятно. Ищейки командира не могут ходить за ним по пятам неотступно — иначе он заподозрит слежку. Быть может, у демона-оборотня и девицы в колдовском плаще это выйдет куда сподручнее.

Она пропустила ядовитую насмешку мимо ушей:

— Мы найдём их. — Мы обязаны их найти.

Лицо верховного губернатора обратилось в непроницаемую маску:

— Ради твоего же блага, мисс Шоу… я истово молюсь о том, чтобы у вас всё получилось.

Глава 24

Лич не оставил Эде никакого способа связаться с ним напрямую. Он лишь недвусмысленно дал понять, что его люди будут ждать от неё вестей, из чего она заключила: ей придётся явиться к нему лично.

— Сточные канавы? Серьёзно? Как-то чересчур буквально для грязного криминального авторитета. И с какой вообще стати он величает себя лордом?

Праведное возмущение Кита звучало почти уморительно. Эда осторожно начала спускаться в канализационный люк, чью решётку он выдрал из мостовой без малейших видимых усилий.

— Это всего лишь дурацкий пышный титул, которым шавкам велено тешить его самолюбие. Э-э… только не вздумай сказать ему, что это мои слова.

Стоит заполучить Врата, и семья Шоу сможет призвать мистера Ночь и наконец закрыть свой долг — за счёт ли жизненных лет Бена или чьих-то ещё, Эда пока не знала. Ей было глубоко безразлично, что станет с зеркалом после того, как они с братьями освободятся от оков, однако Тенелль жаждала его уничтожить. Лич же вознамерился забрать реликвию себе. Отдай артефакт командиру Ордена — купишь свободу. Сдай главарю трущоб — избежишь мести криминального владыки. Угодишь одному — навлечёшь на себя бешеную ярость другого.

Но существовал, как она поняла, и третий путь. Вот только он требовал дернуть за ниточки кукловода самой — в то время как всю свою жизнь она играла лишь роль безгласной марионетки.