Они торопливо спускались в сырое чрево земли. Ступени закручивались бесконечной спиралью, просевшие и стёртые по центру под весом ног за долгие столетия. Всё тело Эды натянулось, как оголённый нерв, горящий от бешеного прилива адреналина. Дыхание перехватывало — частое, прерывистое, поверхностное. Так близко. Она исступленно молилась о том, чтобы уловка Триппа сработала. Чтобы Клинки поверили, будто переполох устроила одна лишь мелкая бесовская тварь — хотя бы на считаные минуты.

Они упёрлись в решётчатые железные ворота, вмурованные в каменную арку. За ними открывалась вытянутая мрачная зала, грубо вырубленная прямо в толще базальта под основанием крепости. Отсветы факелов дрожали на железных прутьях камер. Сколько несчастных душ сгнило заживо в этой кромешной тьме, дожидаясь пеньковой петли виселицы? Рассудок отказывался верить, что среди них были заперты её братья.

Кит взвихрился чёрным дымом и в мышином обличье легко протиснулся сквозь прутья на ту сторону. Мгновение — и он снова стоял человеком:

— У них есть ключи?

Эда лихорадочно обшаривала карманы форменных ливрей лежащих караульных, чувствуя, как взмокли ладони:

— Я не… ничего не нахожу! — Только не вздумай паниковать. Держи себя в руках.

— К чёрту, — Кит ухватился за створку ворот обеими руками.

Сдавленно зарычав, он упёрся сапогами в каменные плиты и рванул железо на себя. Прутья начали медленно, натужно расходиться в стороны. Лицо демона исказилось от нечеловеческого напряжения, обнажились хищные клыки.

Эда знала, что он силён, но даже помыслить не могла о подобной мощи. Внутри всё глупо и сладко сжалось от этого первобытного, звериного буйства силы.

Едва образовался зазор достаточной ширины, она протиснулась внутрь — но внезапный окрик заставил её похолодеть:

— Эй, вы там! Кто такие?!

Из-за дальнего угла подземелья вынырнул караульный Клинок. В руке его хищно блеснул обнажённый короткий меч.

Эда даже не успела заметить, как Кит переменил облик, пока у самых её ног яростно не зашипело. Тёмная молния с шорохом метнулась мимо неё — обличье, которого она прежде никогда не видела.

Исполинский змей.

Толщиной в обе её руки вместе взятые и длиннее человеческого роста во много раз, его лоснящееся тело цвета чернёной нефти скользнуло по камню с немыслимой скоростью. Его пятое обличье.

Клинок мгновенно побелел:

— Какого х…

Кит атаковал. Стражник оказался проворен: он успел дёрнуться в сторону, уходя с траектории первого броска. Крутанувшись на пятках, воин со всей дури опустил клинок плашмя и наискось. Эда ахнула, но змей с утробным шипением увернулся. Кривые ядовитые зубы вонзились воину прямо в предплечье вооружённой руки. Мужчина истошно взвыл, судорожно вцепился пальцами в извивающиеся кольца, пытаясь отодрать тварь от себя. Кит лишь воспользовался этой заминкой: тяжелые мускулистые кольца захлестнули торс Клинка, намертво спеленав руки. Хватка сжималась всё беспощаднее; задыхающийся воин рухнул на одно колено под сокрушительным весом. Пасть чудовища жутко распахнулась, выламывая суставы, и сомкнулась вновь — прямо на шее стража.

Мужчина булькнул, забился в предсмертных судорогах, слепо хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Эда отвернулась. Лицо её перекосило от отвращения; вина осела в желудке ядовитой, жгучей гарью. Кит тянулся к прекрасному, к изысканным зрелищам и возвышенным речам — но пускал кровь с пугающей, будничной лёгкостью. Такова была его подлинная суть: демон, которому сеять насилие было столь же привычно, как весело плясать у ночного костра. Об этом было так легко забыться.

Пытаясь заглушить мерзкий хруст ломающихся костей и чавкающий звук рвущейся плоти, она бросилась вдоль решёток камер:

— Бен! Лори!

— Эда?..

Голос прозвучал настолько глухо и слабо, что в первую секунду она приняла его за стук собственного сбитого дыхания. Из липкого полумрака каземата к прутьям шагнуло исхудавшее, осунувшееся лицо, покрытое въевшейся за дни заточения грязью.

Ноги Эды подкосились.

— Лори…

Она добежала до двери темницы, судорожно потянувшись к нему руками. Он прижался лбом к железным прутьям, и она не удержалась — прижалась ладонями к его впалым щекам, чтобы убедиться, что он живой, настоящий, из плоти и крови. Его ореховые глаза застилала лихорадочная сетка лопнувших сосудов. Когда его черты перед ней поплыли и размылись, Эда поняла, что по её лицу градом катятся слёзы.

— Эда, как… что ты здесь делаешь?

Он был здесь. Прямо перед ней.

— Я пришла вытащить вас.

За плечом Лори колыхнулась тяжёлая тень. Дыхание Эды перехватило.

Слипшиеся от сажи волосы Бена сбились в колтуны, левый глаз заплыл багровым кровоподтёком.

Эду заколотило мелкой дрожью:

— Бен…

В следующую секунду он уже сжимал её сквозь железные прутья, неловко привлекая к себе. Опустил сухие губы на её лоб:

— Глупая девчонка, — в голосе не было и следа привычной злобы. Он дрожал так, как Эда не слышала уже много лет. — Что ты натворила?

— Нет времени объяснять. Нужно уходить.