Она знала, что чары плаща скрывают её, но слабое знание служило никудышным утешением, когда приходилось буквально протискиваться мимо стоящих спиной горожан. Впрочем, тревожилась она напрасно: взгляды прихожан цеплялись исключительно за Бена и Лори. Бен упрямо отворачивал лицо в тень, тщетно пытаясь скрыть заплывший багровый кровоподтёк под глазом.

Впереди маячила приоткрытая массивная дубовая дверь. Лестница вниз. Сердце Эды споткнулось от отчаянной, хмельной надежды. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.

— …но ныне, в час тягчайшего испытания, мольбы наши были услышаны! Проливая каплю крови здесь, под святыми сводами сего молитвенного дома, каждый из нас скрепляет вечный завет! Клятву безраздельной преданности!

Эда замерла.

Снизу, от массивного амвона из чистого золота, над затихшим нефом гремела речь епископа Фейна. Позади него ровной шеренгой застыли закованные в серебро Клинки. Кремовое архиерейское облачение клирика сияло накрахмаленной белизной.

— Я держал совет с высокими братьями из Совета клириков! И сердце моё преисполнилось уверенности: та благодать, коей осенена моя десница, может и должна быть разделена с каждым из вас! Его Преосвященство Патриарх узрел снизошедшее на меня благословение и с пастырской мудростью дозволил совершить сей священный ритуал ради всех Верных, ищущих защиты от исчадий тьмы!

Голос Фейна звучал бархатно, раскатисто и властно. Он искусно играл интонациями прожжённого политика — каждое слово сочилось неподдельной, сокрушительной праведностью. Не знай Эда правды, она бы сама поверила ему без оглядки.

Гнев вскипел в желудке горькой, удушливой желчью. С какой лёгкостью этот ублюдок прятал свою истинную гнилую личину. С каким беззастенчивым изяществом.

— Эда, — Бен ощутимо ткнул её локтем в бок. Стоящие рядом прихожане недовольно косились на них: они загораживали обзор.

Внизу, прямо на алтарной возвышенности, покоилась исполинская медная чаша величиной с каретное колесо. Меж церковных скамей уже змеилась длинная очередь. Первый из ожидавших преклонил колени на ступенях амвона. Фейн извлёк на свет тонкий ритуальный стилет.

Взгляд Эды намертво впился в эту картину, словно зацепившийся рыболовный крюк. Что там говорил Кит? Договор вполне может быть скреплён кровью многих, а не одного.

Так вот каков был его замысел. Массовое ритуальное кровопускание под благочестивым предлогом священного обета! Гремучая смесь из крови сотен невинных душ, заготовленная ради скрепления Пакта с демоном! Она заворожённо смотрела, как Фейн склонился к мужчине, что-то вкрадчиво шепча ему на ухо, и как тот исступлённо кивает в ответ раз за разом. Условия договора, не иначе. Долговые годы нельзя забрать против воли сделочника! Что именно он нашёптывал этому бедолаге? Какими ядовитыми словами оплетал его разум? «Жертвуешь ли ты годы своей смертной жизни во имя спасения? Отдаёшь ли по доброй воле всё, что потребует податель сей благодати?»

Лезвие вспороло ладонь просителя. Густые алые капли сорвались в медную чашу ровно в ту секунду, когда сквозь боковые двери ризницы скользнула Мартина Тенелль.

Святые заступники…

Бен грубо толкнул её в плечо. Вокруг на хорах прихожане с любопытством вытягивали шеи, наблюдая, как Фейн замер, вслушиваясь в то, что Тенелль торопливо выплёвывает ему на ухо. Глаза епископа хищно метнулись вверх, шаря по ярусу балконов. Эда не знала, видит ли он её сквозь чары плаща или его взор зацепился лишь за её братьев. Это было неважно.

Она сорвалась на бег.

Они кубарем скатились по винтовой лестнице. Всё её естество заледенело, натянувшись струной — в точности так же, как в ту проклятую ночь, когда Клинки ворвались в лавку, а они спасались бегством в погреб. Они не заберут их снова. Я не позволю. Она отдала пятьдесят лет собственной жизни ради этого дня! Им придётся изрубить её на куски, прежде чем они утащат Бена и Лори обратно в смрадные застенки казематов!

Все трое вихрем вылетели в притвор храма. Ближайшие ряды прихожан испуганно обернулись на шум. Вдоль боковых колонн нефа уже неслись Клинки; Тенелль стремительно рассекала толпу впереди своего отряда.

— Сохраняйте спокойствие! — громогласно воззвал Флориан, воздевая руки к сводам; жертвенный клинок в его пальцах зловеще алел свежей кровью: — Здесь вы все под надёжной защитой!

Тенелль с металлическим лязгом вырвала меч из ножен.

— Бегите! — прошипела Эда.

Они высадили наружные двери плечами и выкатились в сиреневый вечерний сумрак. У подножия широкой мраморной лестницы стояли трое Клинков; при виде беглецов они опешенно развернулись.

Бен вскинул краденый меч. Теоретически он умел держать оружие, но дни голода и побоев в темнице превратили его в живую тень. У Эды был лишь столовый нож, а у Лори — вовсе ничего. Где Кит?!

Стражи бросились наперерез. Бен с яростным выдохом встретил первого: серебряная сталь со звоном скрестилась с серебром.