Какое-то мгновение Эда не смела шелохнуться, боясь навлечь на себя чужие взгляды. Кит завозился в глубине её капюшона, перебрался на плечо и юркнул под пряди её волос.

Они стояли в широком, подавляющем своим величием коридоре. Вдоль стен тянулись старинные гобелены и латные доспехи былых сражений, исчезая за поворотами по обоим концам галереи. Окон здесь не было вовсе. Тяжёлые чугунные жаровни уже полыхали чадящим пламенем. За спиной стыла ледяная кладка, уходившая ввысь к сводчатым перекрытиям потолка. Напротив главного входа были распахнуты ветхие двустворчатые двери; за ними виднелся трапезный зал с длинными дубовыми столами и исполинским очагом. Небольшая горстка Клинков сидела за кружками эля, гогоча и переругиваясь.

Эда знала план крепости наизусть благодаря долгим часам, проведённым над ветхими свитками. Этот коридор правильным квадратом опоясывал центральный зал. В покои верхних ярусов вели винтовые лестницы башен по углам — но туда Эде было не нужно. Их путь лежал вниз. В недра земли.

Собрав в кулак остатки духа, она двинулась вдоль стены, бесшумно огибая развешанные на камне копья и геральдические щиты. Вдали раскатывалось эхо чужих голосов. Цитадель дышала глухим, приглушённым гулом жизни, но дыхание это казалось пустым: добрая половина гарнизона Клинков сегодня несла караул у Великого храма.

Тёплое крошечное тельце Кита прижималось к её шее, и Эда была благодарна за это тепло: с ним она чувствовала себя менее одинокой.

По пути им почти никто не встретился. Двое безоружных Клинков, увлечённо споривших о чём-то на ходу. Жрец Веры, неспешно листающий толстый фолиант. Осторожная надежда пустила в груди первые робкие ростки. Никто её не остановил. Ни единая живая душа даже не скользнула взглядом в её сторону. Бен, Лори, я иду к вам.

За вторым поворотом галереи Эда замерла как вкопанная. Посреди коридора в каменной кладке темнела широкая полукруглая ниша, обрамлявшая провал в полу — уходящую вглубь винтовую лестницу. Спуск караулили двое Клинков.

Казематы. По крайней мере, в этом чертежи не солгали. Она рассчитывала увидеть здесь двоих часовых, и двое было ровно тем, что требовалось. Эда до боли стиснула кулаки. Чуткие усы Кита щекотнули пульсирующую жилку на её шее. Он без сомнения слышал, как бешено колотится её сердце.

— Быстро, — выдохнула она одними губами. — У нас будет мало времени.

Эда протянула ладонь. Кит стремительно сбежал по её предплечью. Затаив дыхание, она опустила его на камень.

Чашеобразные жаровни по обоим концам коридора разом сменили цвет: мерное оранжевое пламя вспыхнуло мертвенно-синим. К тому мгновению, когда первый стражник заметил ледяной отблеск, заметавшийся по каменным стенам, Кит уже невидимой тенью проскользнул у него между ног.

— Святые угодники, — прошипел тот, оборачиваясь к напарнику. — Это ещё что?..

Из-за их спин взметнулся густой клубящийся вихрь чёрного дыма.

— Н-нет. Не здесь. Этого не может… настоящий…

— Демон, — обронил Кит почти с извиняющейся интонацией и с сокрушительной силой сшиб их лбами.

Один караульный кулем осел на плиты пола. Второй пошатнулся, но удержался на ногах и успел потянуться к рукояти меча; Кит швырнул его о стену — камень глухо отозвался на удар, окрасившись смазанным кровавым пятном там, где череп встретился с кладкой. Глаза стражника закатились. Он безвольно завалился поверх своего товарища бесформенной грудой плоти.

— Они мертвы? — Эда метнулась к поверженным.

— Пока нет. — Кит уже протянул руку, словно намереваясь довершить начатое.

Она судорожно вцепилась в его запястье:

— Не смей.

Перед внутренним взором стоял только Бен. В другой жизни, сложись судьба иначе, он сам мог бы носить алый плащ Клинка. На месте этих бедолаг мог оказаться её собственный брат — просто потому, что оказался не в том месте и не в тот час.

Кит недовольно скривился и щёлкнул пальцами:

— Трипп.

Бесёнок соткался из воздуха в то же мгновение:

— Владыка.

— Ты знаешь, что делать.

Словно по команде, снаружи цитадели протяжно, глухо взревел боевой рог. Сторожевые огни занялись, и теперь об этом знала вся крепость.

— Трипп живёт ради службы милорду! — Он сорвался в бег на четырёх лапах, молниеносно взлетел вверх по голой каменной стене, словно гигантский паук, и скрылся за поворотом.

Сколь бы усердно Клинков ни муштровали по части демонических тварей, многие из них за всю свою жизнь так ни разу и не сталкивались во плоти с порождениями Иного мира. Одно лишь зрелище Триппа — стремительного, с горящими черными бусинами глаз и усеянной иглами зубов пастью — должно было повергнуть их в первобытный ужас.

— Уверен, что с ним ничего не случится?

Кит уже волок оглушённых часовых вниз по винтовой лестнице, словно мешки с зерном:

— Он продержит их на привязи столько, сколько сможет, но дураком он никогда не был. Когда Трипп вернётся, мы поймём, что наше время вышло.