Неужели это очередная уловка? Изощрённая, холодная издёвка? Быть может, ему просто льстила мысль затащить её в постель лишь затем, чтобы потом помыкать ею? Ещё один трофей, которым он сможет кичиться: дескать, девка отдалась ему по доброй воле. Кем она вообще могла быть для него, если не мимолётной забавой от скуки?

Эда заставила себя сделать судорожный вдох и отвести взгляд. Помни, где ты находишься. Помни, кто он такой.

— Мне вовек не стать ни музой, ни поэтом, лорд Анселлис. Не думаю, что мне суждено прожить достаточно долго хотя бы для одного из них.

Она всем телом ощутила, как он мгновенно окаменел; услышала, как прервалось его дыхание. Он едва заметно отстранился. Вот и славно, — ядовито приказала себе Эда. Если она не в силах забыть о том, что её ждёт, пусть и он не забывает тоже.

Внизу истошно закричали.

Эда вскинула голову, мгновенно подобравшись всем телом. Она метнула взгляд на подмостки, судорожно пытаясь понять, какую реплику пропустила, раз герой испустил столь душераздирающий вопль, — но комедианты застыли на месте, словно истуканы. Они с Китом ошеломлённо переглянулись. Зрители в партере растерянно зашушукались.

Снова крик. А следом ещё один, и ещё — целый вал воплей, вздымающийся сокрушительной волной. Они доносились снаружи здания, глухо пробиваясь сквозь толщу деревянных стен. Зрители начали вскакивать со скамей, в ужасе озираясь по сторонам.

На сцену кубарем выкатился человек, в панике едва не растянувшись на досках подмостков:

— Запирайте двери! — взвыл он, срывая голос. — Там демон! Демон!

И в зале воцарился сущий ад.

Глава 17

Кровь у Эды заледенела в жилах.

Зрительный зал в едином порыве вскочил на ноги. Люди истошно вопили, давя и сбивая друг друга во всех направлениях. Распахнулись тяжелые наружные двери, впуская внутрь слепящий сноп дневного света. Толпа с улицы в панике ломилась в театр, пытаясь спастись от ужаса снаружи, и меж двумя людскими волнами вспыхнула яростная, слепая потасовка.

Кит уже стоял на ногах; лицо его окаменело.

Эда позволила ему рывком вздернуть себя на ноги:

— Опять исчадие?

— Да. — Она понятия не имела, откуда в нем эта железобетонная уверенность. — Нельзя оставаться в этой ловушке.

Прижав ее к себе одной рукой, он шагнул прямо в зияющую пустоту. Сердце у Эды испуганно ухнуло в самый низ живота. Другой рукой Кит перехватил край навеса над ярусом лож и единым слитным, ловким броском закинул их обоих внутрь, прямо между креслами. Какая-то запоздалая дама истошно взвизгнула и в ужасе скатилась со своего места, но все прочие зрители уже успели разбежаться. Эда судорожно ощупала карман шерстяного плаща, проверяя, целы ли чертежи.

— Шевелись.

Стальной хваткой вцепившись в ее запястье, Кит потащил ее вниз по лестнице. В одиночку он мог бы запросто обернуться птицей и взмыть в небо, однако вместо этого он проламывал путь сквозь обезумевшую толпу ради нее, безжалостно расшвыривая людей в стороны. Он двигался неотвратимо и сокрушительно, словно тяжелый таран.

Какой-то мужчина попытался грубо отпихнуть Эду локтем с дороги. Кит обернулся с утробным, звериным рыком и с такой силой рванул наглеца за плечо, что раздался отчетливый, сухой хруст кости. Мужчина взвыл и рухнул под ноги беснующейся, топочущей людской лавине.

Они прорубили себе путь к главному выходу и вывалились наружу, на свет. Эда ослепленно заморгала, теряя ориентацию. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: в глазах у нее вовсе не двоится.

Тварей было двое.

Исчадия оказались в точности такими же чудовищными, какими врезались ей в память. Одно припало к растерзанному, окровавленному телу мужчины, роняя на мостовую вязкую алую слюну. Второе рыскало вдоль брусчатки, слепо мотая мордой из стороны в сторону, словно выбирая, за кем из бегущих броситься в следующую секунду.

Кит резко толкнул ее в противоположную сторону.

— Это не может быть простым совпадением, — выдохнула она на бегу. — Исчадия появляются в точности там, где оказываемся мы, совсем как в прошлый раз… Они что, выслеживают нас? Или они выслеживают меня?

То, что Кит собирался бросить ей в ответ, потонуло в яростном шипении: из-за угла театрального здания выметнулось третье исчадие. Пасть его сочилась кровью; выпученные, белесые бельма шарили по волнам спасающихся бегством людей, пока не наткнулись на Эду. Взгляд твари прошил ее насквозь. Кит пружинисто подобрался, готовый к удару, но чудовище тут же отвлеклось на несчастную женщину, пробегавшую мимо, и с рыком ринулось за новой жертвой.

Эда вцепилась в рукав его колета:

— Помоги им!

— Что?

— Помоги им! Людям! Защити их так же, как защитил бы меня!

Его ноздри гневно раздулись:

— Они — не ты. До них мне нет никакого дела.

— Пожалуйста!

— Нет.

Эда толкнула его в грудь в приступе слепой, ослепляющей ярости: