Так и есть, сообразила она.

Пункт 3: До завершения сего контракта предъявитель оного обязуется (1) умышленно не причинять тяжкого вреда здоровью подписанта и (2) по мере возможности пресекать таковой со стороны третьих лиц. Преждевременная гибель подписанта влечёт за собой потерю приобретённых лет и их вычет из срока жизни предъявителя.

Эда поджала губы. Условия вполне стандартные, но он мастерски оставил себе простор для трактовок. Интересно, что именно он считает «тяжким вредом здоровью»? Швырнуть её в реку, пожалуй, в этот список не входило.

Маленькая предательская мысль в голове так и норовила подтолкнуть её к тому, чтобы разорвать пергамент в клочья. Перечеркнуть этот кошмарный день и вернуть свои годы назад. Но Эда знала: свиток не порвать, даже приложи она всю силу. Он не сгорит, не расплавится и не растает в воде…

— Можешь оставить его себе, если так хочется, — бросил Кит, словно прочитав её мысли, — но оставь глупые надежды уничтожить или выкинуть документ. Он всё равно всегда возвращается ко мне.

— И в мыслях не было. Я подписала его не просто так.

— Ты часто это повторяешь.

Эда закусила щеку изнутри.

— Я думала, проникнуть в крепость для тебя плевое дело. Ты же оборотень, так что… — Она осеклась, опасаясь задеть его самолюбие.

— Нашёл недостатки, дорогая?

Она поморщилась:

— Нет. Я просто… я как-то не задумывалась над тем, как именно демоны исполняют Пакты. Мне казалось, вы настолько могущественны, что для вас нет ничего невозможного.

— Когда-то, пожалуй, так оно и было. Мой народ всегда был одарён в магии, но в минувшие века наше искусство было неизмеримо величественнее. С веками мы… измельчали.

— Почему? Как это произошло?

— Никто наверняка не знает. Многие обвиняют во всём вас, смертных.

Эде доводилось слышать подобную теорию: мол, любая мало-мальская магия, подвластная человеческим алхимикам, просачивается из Иного мира, сочась, точно живица сквозь кору. Церковь Веры, разумеется, клеймила эту гипотезу как еретическое безумие, но оттого она не становилась менее занятной.

— Ну, мы же не вытягиваем твою магию нарочно! Это нечестно!

Кит изучал её лицо так, словно перед ним висела диковинная картина:

— До чего же ты забавная.

— Это ещё почему?

— Ну, во-первых, ты только что видела, как я вырвал человеку горло, и при этом у тебя хватает наглости рассуждать со мной о справедливости без тени испуга.

Ей претила та лёгкость, с которой он рассуждал об убийстве, словно речь шла о какой-то мелочи.

— Пожалуй, весь свой испуг я приберегу на тот случай, когда ты снова решишь швырнуть меня куда-нибудь без спросу.

Она не планировала звучать столь резко, но обида за тот полёт из окна до сих пор сидела занозой.

Кит лишь самодовольно ухмыльнулся.

— Полагаю, тебе понравилось, — процедила она. — Убивать тех людей. Во всяком случае, совесть тебя явно не грызёт.

Ухмылка мгновенно испарилась с его лица:

— Должен ли я скорбеть по тем, кто алкал моей смерти?

— Стоит ли упиваться чужой гибелью?

Его глаза потемнели от гнева:

— Откуда я родом, кровь льётся так же легко, как дождь. Так что пролитие её меня не особенно ранит. Но это вовсе не значит, что я упиваюсь бойней.

Эда отвернулась, не желая продолжать этот разговор:

— А то, что ты говорил об Отце-Владыке… Это правда? Что он был…

— Не имеет значения. Истина и вера редко имеют хоть что-то общее. Спустя века всё превращается в сказки. Ваша Церковь Веры просто переписала историю Доминора на свой лад.

Эда задумалась над его словами. А сколько ещё в человеческой культуре было искажено и переплетено с чужой ложью? Священный кодекс учил, что Отец-Владыка — судя по всему, тот самый Доминор — воочию видел: под опекой прочих богов люди так и останутся дикими, беззаконными зверями, за что и изгнал их сородичей в Иной мир. Там они и сгнили, превратившись в исчадий греха: первых демонов. Сама она никогда не верила этой сказке слепо.

Но услышать свои тайные сомнения вслух, осознать, что древний пантеон всегда состоял из демонов, пришедших из Иного мира… Эду потрясло то, как безупречно всё встало на свои места. Куда логичнее любой церковной макулатуры. Разумеется, им поклонялись как богам. Да и что такое Пакт, если не услышанная молитва? А затем нагрянула Церковь Веры, выжигая всё огнём и мечом, искони уничтожая язычников и их идолов, чтобы из пепла сотворить новый божественный лик.

И если Отец-Владыка оказался выдумкой, значит, над семьёй Шоу не довлел никакой всемогущий судья.