Шёпот, сорравшийся с губ без единой осознанной мысли. Она заложила слишком многое ради этого единственного шанса спасти Бена и Лори. Саму жизнь — до того призрачную, что она едва казалась настоящей. Но теперь, глядя на сеточку морщинок вокруг глаз Робин, что-то внутри Эды надломилось и умерло окончательно. Это будущее было реальным: сморщенная, седовласая версия её самой, которая жила бы, любила и переживала потери. И она от всего этого отказалась.

Робин громко отхлебнула из чашки:

— Никто из нас не знает, что творит, детка, сколько бы ни прожил. Просто со временем начинаешь лучше притворяться.

— Я же просила не называть меня так.

— Никакого оскорбления. Ты ягнёнок лишь с виду. — Улыбка Робин стала колкой. На миг она до странного напомнила Эде мистера Ночь. — Ты ведь ввязалась в сделку с демоном. Ты не вздрагиваешь, когда он смотрит на тебя. А это говорит мне лишь об одном: под овечьей шкурой у тебя прячется волчья пасть.

К наступлению ночи Кит так и не вернулся.

И при всей своей смертельной усталости Эда не смыкала глаз.

На ужин ей перепала густая похлёбка, а для ночлега выделили толстое одеяло, но несмотря на полный желудок и вполне сносное ложе, мысли в голове крутились бешеным колесом. Целый час после того, как старуха ушла на нижнюю палубу, Эда ворочалась на лавке Робин.

Ныла икра в месте, где её зацепила сеть. Саднящая ладонь зудела. Даже разбитая изнутри губа — спасибо тебе, Грегори — не давала покоя ни на секунду. Эда думала о заключённом Пакте, и от этого липкого ужаса подступала тошнота. Мысли о тёмных, проницательных глазах Лича делали ситуацию и вовсе невыносимой. Каким, мать их, святым чудом она собиралась добыть для него это зеркало? Как отыскать для мистера Ночи недостающие годы до наступления осенней жатвы?

А ещё были Бен и Лори.

В памяти всплывали обрывочные картины минувших лет. То, как Лори читал ей вслух, когда она просыпалась от дурных снов — совсем ребёнок, уставший, с мягким голосом. Как Бен пытался научиться заплетать ей косы — вечно кривые и неаккуратные, потому что некому было подсказать. Лори был ласковым: обнимал, гонял её сизмальства вокруг стеллажей, щекотал, когда требовалось развеселить. Бен готовил еду, шнуровал ботинки, следил, чтобы одежда всегда была впору. Он надрывал на подёнщине свою детскую спину, чтобы они с Лори могли содержать лавку. Тяжесть этого груза наверняка ломала его. Одиночество.

Она безумно тосковала по ним. Что бы она сейчас отдала за то, чтобы снова услышать ворчание Бена или бесконечную болтовню Лори о какой-нибудь никому не нужной рухляди!

Эда яростно смахнула слёзы, запутавшиеся в волосах. Если ей не удастся спасти их, братья уйдут из жизни с мыслью об неблагодарной, никчёмной сестре, которая оттолкнула их в час испытаний, хотя они лишь пытались её защитить. Долгие годы она винила во всём отца, но этот крах был целиком и полностью на её совести.

«И тебя это удивляет?» — пропел в тишине бархатный, вкрадчивый голос. Как и всегда, он до боли походил на голос мистера Ночи. «Ты — причина, с которой всё началось. Не сгуби ты мать при рождении, ничего бы этого не случилось. Все эти муки… они исходят от тебя. Ты заслужила, чтобы у тебя отобрали эти пятьдесят лет».

Эда натянула колючее одеяло до самого носа. Она опустилась до того, что пошла клянчить помощи у демона, пала на такие глубины, от которых её воротило. Стыд жженой кислотой выжигал душу. Чем она теперь отличалась от всех тех презираемых ею сделочников?

Всё не так. Я — не мой отец.

Быть может, её вела злая рок-судьба. Быть может, тени, в тисках которых она задохнулась, и были её истинным домом, а она — глупая ночная тварь, безмозгло тянувшаяся к солнцу. Если так, то призрачное, лучезарное будущее, что она рисовала себе за пределами Блэкбриджа, никогда не должно было воплотиться в плоть. Лучшее, что оставалось Эде, — это принять свою участь и попытаться искупить вину. Пока ещё оставался шанс.

Над головой Старый Ублюдок устроился на ломящейся от банок полке. Эда безучастно следила за тем, как его свисающий хвост мерно покачивается из стороны в сторону. Мысли переключились на другого кота — чёрного как полночь, гладкого как нефрит, с глазами цвета живого огня.

Словно по её заказу, снаружи каюты раздался глухой стук. Вода плеснула о деревянный борт баржи. Эда напряглась.

Она сомневалась всего мгновение.

Старый Ублюдок лениво моргнул, лунный свет блеснул в его щелистых зрачках, а Эда уже сбросила с себя одеяло. Крадучись миновав кухоньку, она прильнула глазом к круглому иллюминатору.

На носу «Орианы» чернел чей-то силуэт. На фоне серебристой, рябящей реки он казался неестественно, жутко неподвижным. Ни один смертный не мог сидеть настолько безвольно, продолжая при этом дышать.

Эда сузила глаза.

Уж раз ей не суждено уснуть, она получит ответы.

Глава 11

Не имея плаща, Эда довольствовалась чужим одеялом. Она плотно запахнула его на плечах и выскользнула наружу, обогнув каюту и ступив на узкий проход вдоль борта. Баржа едва заметно покачивалась на волнах.

Она и не пыталась ступать бесшумно, но недоверчиво изогнутая бровь Кита заставила её почувствовать себя словно по меньшей мере разъярённым буйволом.