Робин принялась обрабатывать рану. Эда не сопротивлялась, ошеломлённая, но готовая принять помощь за то, чем она являлась. Она лишь зашипела, когда запекшуюся кровь стёрли, а мозолистые пальцы вбили в порез густую мазь со резким, колючим запахом.

Эда чувствовала себя потерянной. Она разыскала Кита ради его силы — если уж оборотень не способен вызволить братьев, то никто не сможет, — но надежды на скорое спасение стремительно таяли. По собственному признанию Кита, его возможности имели границы. Неужели так обстоят дела и у остальных демонов? У мистера Ночи? Ведь он вытащил Эммелин из могилы. Казалось немыслимым, будто он не в силах одним щелчком пальцев перекроить самую ткань мироздания, будто он способен на что-то меньшее, чем абсолютное всемогущество. И тем не менее, при всей чудесности его Пактов, сама она никогда не видела его волшебства воочию. Вдруг всё это было лишь обыденностью, искусно ряженой под магию? Театр и дешёвые фокусы? Уж если у мистера Ночи имелись хоть какие-то ограничения, афишировать их он точно не стал бы.

Пожалуй, она переоценивала демонов. Как бы то ни было, просила она Кита вовсе не о мощи — она просила о помощи. Теперь у неё появился надёжный кров над головой на ночь. Пожалуй, это и впрямь было полезным началом.

— Как вы вообще познакомились? — поинтересовалась Эда.

Кит издал насмешливый звук.

— Я была в городе, когда Кит’рат появился здесь впервые, — ответила Робин. — Он валялся полумёртвый, и мы заключили сделку в обмен на мою помощь. Понимаешь, не Пакт, хотя он предлагал. Обычный бартер. Несколько опилок с его рога — редкий и мощный ингредиент. С тех пор он меня и преследует.

Всё встало на свои места:

— Вы ведь ведьма!

Палец Робин дрогнул на её ладони:

— Я постигаю алхимическое ремесло, точно так же, как все эти надутые книжные черви из Церкви Веры. Вся разница в том, что сан от Церкви делает тебя алхимиком, а его отсутствие — опальным торговцем зельями. — Она принялась забинтовывать ладонь. — Пусть у меня нет официального диплома, он мне и не требовался. На реке это отличный приварок к монете. Базовые чары и заговоры ценятся высоко.

Магическая практика в Уэсланде строгим внезаконным табу не обременялась, но без благословения Алхимического клуатра на тебя косились криво. Подобные редкие дары следовало обращать на служение Церкви, и никак иначе. Эда полагала, в этом был свой резон: в стенах Клуатра магию хотя бы учили обуздывать и направлять на благое дело. Ну, во всяком случае, на то благое, какое изволила усматривать Церковь Веры.

Кит бросил:

— Я готов отсыпать ещё своего рога за кров и стол, Робин. Нам с девчонкой нужно где-то пересидеть за городской стеной, пока не завершится этот Пакт. Я даже не прошу твоих ведьмовских штучек. Братьев я могу вытащить сам.

— Одной грубой силой тут не обойтись.

— Я в курсе.

— Серьёзно? Крепость Фелл охраняется на совесть. Сами её стены отторгают демоническую скверну. Тебе понадобится толковый план.

Эда повернулась к Киту:

— Позволь мне помочь. Это же мои братья.

— Всё закончится куда быстрее, если ты не будешь путаться под ногами и позволить мне сделать работу.

— Не факт, — возразила Робин. — Ты, конечно, силён, Кит’рат Анселлис, но твою истинную природу Клинкам долго скрывать не удастся. Используй девчонку. Она смертная. Вместе вы вполне сойдёте за сбалансированную команду.

Кит презрительно скривился.

Эда оживилась:

— Значит, мы можем остаться?

— Хм. У меня как раз закончился демоний рог… Ладно. Но если на хвост сядут Клинки, вы полетите отсюда на своих двоих, а я буду уже на полпути к устью Эмбел, пока их сапоги не коснулись палубы.

— Предельно честно с твоей стороны, — хмыкнул Кит. — Ну давай, тащи тёрку для сыра.

Эда не удержалась от вопроса:

— Так это из-за этого твой рог сломан? Ты отдал его Робин?

Лицо демона мгновенно помрачнело:

— Нет.

На языке крутилась ещё сотня вопросов, но память о его недавней жестокости напрочь стерла напускное дружелюбие. Эда прикусила язык, и в каюте повисло тягостное молчание.

Кит внезапно поднялся на ноги. Схватив из корзины Робин яблоко, он выскользнул за дверь, не сказав на прощание ни слова.

— Не обращай внимания, — бросила Робин. — Он, может, и изображал человека последние двадцать лет, но личина эта держится на честном слове. Не жди от него задушевных бесед.

Двадцать лет. Кит прятался от мистера Ночи ровно столько, сколько она жила на свете.

Ровно столько, сколько семья Шоу хранила зеркало.

Эда принялась теребить забинтованную руку, чувствуя, как навалившаяся за день усталость наконец валит её с ног. Закрыв глаза, она видела лишь кровь, когти и темную, бездонную гладь зеркал:

— Я понятия не имею, что делаю.