— Мерзости? Правду, говоришь? Ты твердишь, будто Доминор был освободителем человечества. Будто он низверг прочий пантеон в мой мир, даруя вам просвещение под своим единоличным правлением.

Губа Клинка презрительно скривилась:

— И именно тогда на свет появились вы, твари, жаждущие вгрызться обратно в мир, откуда Он вас изгнал.

— Доминор не создавал демонов. Он сам был одним из них, дурень. Первым, кто нашёл лазейку в мир смертных. Он притащил сюда остальных, и ваши предки молились им как богам. Ваш Отец-Владыка — это и есть то самое исчадие, которого вы до смерти боитесь.

У Эды перехватило дыхание. Мозг отчаянно тормозил под ударом шока.

— Замолчи! — лицо капитана побагровело от ярости. — Хватит изрыгать богохульную блевотину. Праведники никогда не сдадутся. Каждый Клинок с радостью отдаст жизнь, лишь бы уберечь этот город от таких, как ты. Я — тем более.

— Тогда сдохни.

Кит бросился вперед. Меч Клинка рухнул вниз смертоносной молнией.

Этого оказалось мало.

Демон вонзил когти прямо в шею мужчины. Одним рывком он вырвал ему горло. Капитан выронил меч, хрипя, пока грудь заливало горячей кровью. Он безуспешно зажимал зияющую рану. Медный смрад затопил комнату; Эда в ужасе вцепилась в собственное горло, словно это могло удержать её собственную жизнь.

Капитан рухнул ничком на ковёр.

Должно быть, она невольно издала звук, потому что Кит резко обернулся к ней. Эда охнула и шарахнулась назад, но он просто прошёл мимо неё к окну. За его коленями что-то шевельнулось — пепельный, с кисточкой на конце хвост нервно хлестал по воздуху.

Я сейчас упаду в обморок.

— По крайней мере, насчёт осады он не лгал. — Пылающие глаза скользнули вбок. — Пора делать ноги.

— П-подожди… — Эда сама не понимала, зачем протестует. Демон был прав. Оставаться здесь нельзя. Но когда он наклонился, протягивая к ней окровавленные когти, она вскинула ногу на чистом инстинкте: — Не трогай меня!

Он замер:

— Я не причиню тебе вреда. У нас уговор.

— Соглашение. Она невольно усмехнулась. — Да. Да, согласны.

Эда зажала лицо руками, хотя бы для того, чтобы унять крупную дрожь в пальцах. Это было совсем не то же самое, что сделка с мистером Ночью. Для сделочника, закладывавшего собственные годы, существовало всего два пути вернуть утраченное. Либо Кит’рат не справится со своей частью уговора, либо…

Либо я прикончу его сама.

Как будто у неё был хоть шанс. Как будто подобная лазейка вообще имела какое-то значение. Ей требовалась его помощь; мёртвый он ей ничем не помог бы. Эду вдруг осенило: если Кит погибнет от чужой руки слишком рано, её годы сгорят безвозвратно, прежде чем она успеет вызволить братьев. Истерический смех вновь подступил к горлу, грозя вырваться наружу — пока её внезапно не подбросили в воздух.

Она взвизгнула. Всё её тело взбунтовалось от ощущения чужой плоти под собой. От него разило кровью, вином и сыростью надвигающегося ливня.

— Что ты…!

Прижав Эду к одному боку, он свободной рукой выбил оконное стекло и легко, грациозно выпрыгнул на карниз.

Секундой позже она осознала, что именно он задумал.

Он шагнул в пустоту.

Эда закричала.

Падение оказалось коротким, но абсолютно ужасающим. Ветер яростно хлестал по волосам, ревел в ушах. Приземление вышло не менее жёстким: удар о плечо Кита вышиб из неё весь воздух, но он уже ставил её на ноги. Эду качнуло. Впереди, на улице, к ним стремительно приближалась алого-серебряная волна. Люди в панике завопили.

— Садись.

Зрение едва успело проясниться, как он снова начал меняться. Чёрные щупальца закружились и заизвивались, принимая новую форму — куда более массивную, чем прежде. Дыхание застряло в горле.

Внушительный чёрный жеребец опустился на одно колено. Она завороженно смотрела на его устрашающую мощь: бугрящиеся мышцы, перекаты крупа, горделиво выгнутый арочный изгиб шеи. Он тяжело захрапел бархатистыми ноздрями. Огненный глаз полыхнул на неё — дикий и прекрасный.

Садись на хрен, сука, — казалось, читалось в его взгляде. Но времени на раздумья не оставалось: звон обнажаемых клинков заставил её подчиниться. Бросив испуганный взгляд на приближающихся Клинков, Эда вцепилась обеими руками в длинную гриву и подтянулась вверх. Шерсть оказалась мягкой, как шёлк. Огромное тело Кита качнулось, когда он поднялся на ноги, и она судорожно попыталась устроиться поудобнее. Если она делала ему больно мёртвой хваткой, он никак этого не показал.

Какой-то флакон со звоном разбился о булыжник прямо у копыт Кита. Он испуганно заржал, шарахнувшись в сторону. Ещё одна склянка пролетела свистом в сантиметре от его носа. Клинки окружали их со всех сторон — не меньше десятка, если не больше.

Эда не ездила верхом с самого детства. Всё, что ей оставалось, — это намертво зажать его широкие боки коленями и вцепиться в гриву мёртвой хваткой. «Не мог превратиться в нормальную сранскую пони, да?» — лихорадочно думала она, с ужасом глядя на пугающе далёкую землю.