«Я обязана всё исправить». Отец навлёк на них эту погибель, но и её собственная вина была огромна. Это она убила мать при рождении, это её появление на свет запустило чудовищное колесо рока. А теперь из-за её упрямого, слепого эгоизма братья смотрят в лицо неминуемой смерти. Её вина. Всё и всегда — её вина.

Если бы только она смогла освободить Бена и Лори. Добыть мистеру Ночи последние десять лет. И тогда семья Шоу навсегда оставит это проклятое прошлое позади — вместе с Блэкбриджем и той чудовищной участью, что уготована городу. Пусть они станут нищими беглецами вне закона, но по крайней мере останутся живы!

В одиночку провернуть такое было немыслимо. У Эды не было за душой ни гроша, ни единой живой души, способной прийти на выручку. «Сейчас мне может помочь лишь одна сила».

И если в этом вонючем городе и был хоть кто-то, способный предоставить такую мощь, то лишь ещё один торговец душами.

Ужас и омерзение свернулись в животе кислой отравой. На мгновение Эда замерла в нерешительности — столь жгучим, осязаемым было накатившее презрение к самой себе. Она вспомнила отца. Вспомнила всех тех несчастных сделочников, которых они, словно скот на бойню, водили к зеркалу. Пойти на такое самой… Стать одной из них…

А затем перед глазами встали лица братьев.

Эда расправила плечи и вскинула подбородок:

— Ты можешь отвести меня к нему? К Северину Личу?

— Это с какого такого хера?

— У меня есть сведения, которые покажутся ему весьма занятными.

Мужчина смерил её цепким, недоверчивым взглядом:

— Да неужто, блядь? И чего же ты ждёшь взамен за свои занятные басни?

Эда заглушила панический стук своего взбесившегося сердца:

— Мне нужно заключить Пакт.

Глава 7

Для базы операций, устроенной в подземной клоаке, штаб-квартира Северина Лича выглядела обескураживающе роскошно.

Эда шла за своим угрюмым проводником по бесконечным низким туннелям, спустилась по короткому пролёту осыпающихся ступенек. Путь освещали факелы. Некоторыми коридорами приходилось пробираться гуськом, настолько они были тесными. Заунывное журчание воды вывело их к просторной пещере, где сходились сразу четыре канализационных стока. Каждый из них впадал в единый кольцевой ров с водой, опоясывающий громадный каменный остров. Потолок над ними представлял собой природный свод; из самого его зева вниз падал вертикальный столб света — вероятно, из удачно уличного стока наверху.

Сам остров, куда вели четыре арочных мостика, кишел людьми, усердно занятыми работой.

От края до края пестрело скопище разномастных столов и конторок; люди ожесточённо спорили над исписанными бумагами, взвешивали что-то на весах и пересыпали мелкие монеты в коты. Кто-то вручил мальчишке наспех чиркнутую записку, и тот стрелой умчался через мост во мрак соседнего туннеля. Женщина, согнувшись над сияющей россыпью драгоценных камней, вглядывалась в сокровища сквозь увеличительную линзу единственным мигающим глазом. Другой ребёнок — девочка — подбежал к группе мужчин, столпившихся у грифельной доски. Сунув им записку, она тут же отбежала, пока те наперегонки принимались мелом выводить на доске новые имена. «Бои», — соображала Эда. Сюда поступали живые сводки из какого-то подпольного тотализатора, державшегося в другом районе города.

Это напоминало странную гильдию. Здесь, в самом чреве канализации, бурлил точно такой же деловой конгломерат, как и там, наверху: тёмное, искажённое отражение в грязной луже.

Или в зеркале.

— Шевели копытами, — рявкнул проводник, шагая на первый мост. Эда последовала за ним. Вода в канале под ногами казалась чище той жижи, что она видела в иных стоках. Да и зловоние ощущалось слабее, напоминая знакомый болотный душок водорослей, исходивший от городских каналов. Видимо, какая-то хитроумная система фильтрации отсеивала самые мерзкие отходы, прежде чем они циркулировали сюда.

Несколько человек проводили её настороженными взглядами, пока они продирались сквозь деловую суету, но особого интереса никто не проявил. Не с таким же проводником, тащившим её на коротком поводке. Эда нервно языком огладила разбитую изнутри губу. Пожалуй, её появление здесь вполне закономерно. Эти люди промышляли во тьме и тайниках, скрываясь от глаз добропорядочного общества, — ровно так же, как и она сама. В иной жизни семейство Шоу вполне могло бы заправлять подобной империей, хвати у них на то аппетита.

Однако это знание ничуть не унимало её панической дрожи.

В дальнем конце гильдии северный мост разветвлялся на две лестницы, сходившиеся наверху у деревянного балкона, за которым скрывался небольшой проход. На нём висел роскошный гобелен, наглухо скрывавший то, что таилось за ним.

Проводник протащил её наверх и с презрительным взмахом руки откинул занавесь, приглашая войти. Ублюдок.