Подземная сеть каналов Блэкбриджа представляла собой целый отдельный город: древний, бесконечный лабиринт туннелей, тянувшийся во мраке на многие мили, словно исполинский кроличий садок. Мутная, зловонная жижа колыхалась под низкими сводами из замшелого камня. Подгород нёс в своём чреве как чистые ключевые потоки, так и нечистоты с поверхности, однако от удушливого смрада трудно было поверить, будто в этих стоках способно течь хоть что-то, кроме гнили. Эда неслась по узким каменным карнизам; отчаянная спешка едва пересиливала панический страх оступиться и сорваться в чернильную бездну. Вокруг стояла непроглядная темень.

За спиной раскатистое эхо неотступно следовало по пятам.

Клинки шли следом.

«Вправо. Сквозь переборку. И дальше всё время на восток». Она твердила эти слова про себя как молитву, пока во мраке наконец не выросли железные прутья решётчатой двери. Эда всем телом налетела на створку. Та даже не шелохнулась. Она лихорадочно зашарила пальцами в темноте в поисках засова или замка, но ничего не нашла. Дверь намертво заклинило вековой ржавчиной.

«Да давай же, сука!»

Она со всего маха врубилась в железо плечом — так, что кость обожгло вспышкой боли. Металл жалобно заскрежетал. И подался буквально на дюйм. Задыхаясь от отчаяния, Эда раз за разом обрушивалась на проклятую решётку всем весом.

За поворотом туннеля заплясали отблески факелов. Стиснув зубы, она навалилась на преграду из последних сил, упираясь пальцами сапог в склизкий камень, и ржавая пасть с надсадным стоном наконец распахнулась ровно настолько, чтобы пропустить её внутрь.

— Она там! За ней!

Эда рванула вперёд, больше не разбирая мокрой дороги под ногами, снедаемая лишь одним желанием — оторваться от рыцарей. Ещё немного. Ещё чуть-чуть…

Кто-то с силой дёрнул её в сторону за шиворот. Она испуганно вскрикнула. Эда даже не заметила бокового узкого лаза, но теперь её грубо заволокли во тьму; чужие цепкие руки зажали рот и стиснули талию. Она забилась в тисках, яростно молотя пятками по камням и глухо визжа в шершавую ладонь.

— Заткнись, — прошипел мужской голос у самого уха, — не то наведёшь их прямо на нас.

Эда замерла. Окаменев, она позволила незнакомцу затащить себя глубже во тьму, пока они не миновали ещё один глухой поворот. И ещё один рукав коллектора. Там они застыли, вжавшись в мокрую каменную кладку так тесно, словно были из неё высечены. Мимо с грохотом пронеслись тяжёлые шаги погони. Под каменными сводами гулко разносился лязг кольчуг и бряцание клинков. Эда затаила дыхание, ожидая, что рыцари вот-вот завернут в их щель и прижмут её к стене, точно жертвенного агнца, но Клинки прогрохотали мимо, уносясь дальше в темноту.

Она отсчитывала удары собственного сердца, пока дробный стук сапог не растаял вдали. Лишь тогда незнакомец резко развернул её лицом к себе.

У её пленителя оказались тёмные, цепкие глаза под нависшими надбровными дугами, широченные плечи и тяжёлый оскал, безошибочно различимый даже в полумраке. Но всё это её не волновало. Взгляд Эды приковала добротная шерстяная туника и меховой воротник. В Подгороде любили хорониться бродяги и беглые каторжники, но этот тип явно не принадлежал к числу нищих оборванцев.

Она дёрнула головой, высвобождая рот:

— Какого хрена ты творишь?!

— Тебе бы себе этот вопрос задать, красавица. Несёшься по нашим норам, точно лиса от борзых, да ещё и Клинков на хвосте тащишь. С какого перепугу?

Она покосилась вглубь коридора. Далеко впереди теплился слабый отсвет фонаря:

— Мне нет дела до твоих делишек, а тебе уж точно не след совать нос в мои. Я здесь проездом. И собираюсь подняться наверх сию же секунду.

— И ты знаешь, как выбраться на улицу, не напоровшись на их патрули? — Он насмешливо склонил голову набок. — Ребята-то явно не в духе.

Эда упрямо сжала челюсти. Как же ей сейчас не хватало складного ножа, брошенного на полу лавки!

— Ты вызываешься меня проводить? Чего тебе надо?

— Чтобы ты выложила, с какой радости за тобой по пятам несётся святой Орден.

— Ни за что.

— Ну гляди, — протянул он с ленивой угрозой, — эти стоки держат люди Северина Лича. И у каждого, кто притаскивает сюда неприятности, должна быть чертовски веская причина.

Эда побелела как полотно. Лёгкие сдавило ледяным обручем ужаса.

Северин Лич. Святые заступники, должно быть, над ней и впрямь тяготело проклятие. Она выскользнула из железных лап Клинков лишь затем, чтобы угодить прямиком в пасть к криминальному главарю — тому самому, чьи ищейки неделями караулили их у порога. Это что, божья кара за грехи?

Она осеклась. И внимательно окинула взглядом дюжего детину перед собой.

Братья томятся в темнице Клинков, а мистер Ночь готов спокойно наблюдать за тем, как их жизни пустят под откос. Она знала, кто он такой, и всё же от этого предательства внутренности скрутило острой, режущей болью — будто под дых всадили кинжал. До осенней жатвы оставалось меньше трёх недель. Бен и Лори будут казнены — от руки ли палачей Флориана Фейна или когтей мистера Ночи. А вместе с ними сгинет и она сама.