— Я… я не ведал о тех, других Вратах!.. — Глаза его полезли на лоб, когда он наконец осознал, что сотни онемевших прихожан ловят каждое его слово: — Ты не смеешь разглашать!..

— Условия нашего Пакта, ты хотел сказать? — Несмотря на безупречно гладкое, почти вежливое лицо мистера Ночи, у Эды возникло отчётливое чувство, что тот беззвучно глумится над клириком: — Ты выказал немалую изворотливость, запретив мне поминать о нём всуе. Однако ты опрометчиво упустил из виду Пункт четырнадцатый: «Подписант соглашается с утратой силы всех оговорок и ограничений с момента полного завершения сего контракта». И вот мы стоим здесь — после того, как ты столь усердно и подобострастно выкачал ради меня три тысячи лет аккурат к осенней жатве. Иными словами… — Он театрально развёл руки в стороны, расплываясь в ласковой улыбке: — …я волен толковать о нём с кем мне только заблагорассудится.

Лазейки, — с глухим онемением подумала Эда. В точности такой же пункт стоял и в договоре семьи Шоу. Фейн был хитрожоп, но посулы безграничной власти лишили его рассудка: великая мечта манила на расстоянии вытянутой руки. В их затхлом подвале он слишком поспешно кивнул на все кабальные условия мистера Ночи. Вот и пожинай то, что сам посеял.

Епископ сделался белее парного молока. Его огненно-рыжая шевелюра казалась аляповатым, кричащим пятном на фоне пепельного, помертвевшего лица, когда он затравленно развернулся к прихожанам:

— Он… это чудовище лжёт! Демон безбожно лжёт вам! Они только это и умеют, неужели вы не понимаете?! — В ответ стояла звенящая, мёртвая тишина. Скрюченные пальцы Фейна судорожно тряслись в воздухе: — Демон лжёт!

Под тяжёлым сапогом мистера Ночи Тенелль глухо, надсадно расхохоталась. Эде захотелось расхохотаться следом.

Дрожащий палец Патриарха вонзился в сторону епископа:

— Схватить еретика сию же секунду! Изгнать демона вон!

И в храме разверзся сущий ад.

Следуя заранее отданным приказам командира, Клинки зычными командными криками принялись сгонять прихожан со скамей, пинками и древками копий выталкивая замешкавшихся к распахнутым дверям. У алтаря же шеренга посеребрённых мечей взметнулась навстречу мистеру Ночи.

Первые двое стражей, добежавших до помоста, разлетелись в противоположные стороны от небрежного взмаха его руки; тошнотворный хруст их сломанных тел о каменные колонны поверг зал в окончательную, безумную панику. Люди истошно визжали. Клирики, путаясь в собственных длинных полах, с визгом скатывались со ступеней, вливаясь в ревущий людской поток, сминающий скамьи по центральному проходу.

— Уходим! — рявкнул Бен, силой дёргая её за рукав. Эда успела метнуть взгляд туда, где сидел Варфоломей, но того и след простыл. И весьма вовремя: в следующую секунду тело отброшенного Клинка с грохотом впечаталось в их дубовую скамью, разнеся сухую древесину в щепы. Его серебряный меч, переломившись надвое, с металлическим звоном вывалился из безжизненных пальцев.

— Сейчас! — проревела Тенелль с помоста.

Эда резко обернулась. Командир уже перекатилась на противоположный край возвышения, сжимая клинок в уцелевшей руке. Перебитая левая рука плетью болталась вдоль бедра, тёмная и бесполезная. Взгляд воительницы был пригвождён к балконам хор, где по обе стороны нефа недвижимыми изваяниями застыли две фигуры в лазурно-серебряных мантиях.

Алхимики. Я даже не заметила их под сводами!

Служители тигля синхронно вскинули ладони, затянув гортанный речитатив — слишком глухой, чтобы разобрать слова.

Каменный алтарный помост внезапно вспыхнул. Ледяной лазурный свет, до боли напоминавший сияние сторожевых огней, расчертил плиты немыслимыми линиями и пересекающимися дугами, сотканными словно из воздуха. Колдовское пламя побежало от стены к стене с бешеной скоростью, точно огонь по пороховой дорожке. Это и была скрытая дорожка, — обожгла догадка. Защитный глиф, заранее вычерченный алхимиками. И они оживили его.

Эда смела сомневаться в способности Тенелль совладать с демоном мощи мистера Ночи. Она недооценила эту женщину: это была засада.

Мистер Ночь замер на месте, скованный по рукам и ногам. Клинки не дрогнули: единым слитным движением воины отхлынули за пределы черты. Сверху серебряным дождём обрушилось нечто тяжёлое — ловчая сеть с массивными грузилами по углам, точь-в-точь такая же, какой пытались спеленать Кита. Встретив препятствие, она захлестнула жертву намертво.

Мистер Ночь с яростным шипением крутанулся на пятках, но не успел: частая сеть опутала его с головой. Из его горла вырвался такой утробный, оглушительный рёв, переходящий в звериный вой, какого Эда не слышала от него ни разу в жизни. Он бешено забился в путах. Кожа под серебром яростно задымилась, металл прожигал плоть насквозь раскалённой проволокой.

Но в следующую же секунду он рассыпался вихрем яростного смоляного дыма, просачиваясь сквозь ячеи и с тихим свистом стекая по каменным плитам на свободу.