По щекам Эды пробежал мертвенный холод. Рядом с ней Лори натянулся струной. Мысли закружились, как сорвавшееся с обода тележное колесо. Из столицы никогда прежде не присылали прелатов такого ранга. То, что Патриарх винил в нищете и пороках Блэкбриджа демонические козни, а не сгнившие трущобы, казнокрадство и голод, откровением не было. Но это означало лишь одно: Клинки начнут рыть носом землю. Основанный на святых заветах Веры, Орден Клинка надзирал за исполнением законов по всему Уэсланду, но истребление демонической скверны оставалось их первейшим, святым долгом. Неудивительно, что великий маршал выделил конвой под руку епископа. Только не накануне Клирического конклава.

Эда до крови прикусила щёку изнутри. Нам нужно провернуть этот последний Пакт. И как можно скорее.

Епископ Флориан благосклонно воздел длани, и тревожный шёпот толпы мгновенно стих:

— Не страшитесь, дети мои. Я намерен не покладая рук трудиться бок о бок с доблестным Орденом Клинка, дабы вернуть праведную Веру на улицы Блэкбриджа — не токмо ради величия Конклава, но ради спасения самого города. Мы не дрогнем. Ваше искупление уже близко!

Робкие хлопки в толпе вмиг переросли в восторженную овацию. Для слуха Эды эти рукоплескания звучали омерзительным погребальным гулом.

Люди облепили прелата, точно мухи падаль. Епископ радушно пожал чью-то узловатую руку, наклонился потрепать по щеке замурзанного мальчонку.

— Уходим, — одними губами выдохнула она, вцепляясь Лори в запястье и силой протаскивая сквозь сгрудившуюся толпу. Немигающие взгляды закованных в сталь Клинков буравили спину ледяным сквозняком, предвещающим свирепую бурю.

Эда была прикована к лавке — к самому Блэкбриджу — всю свою сознательную жизнь. Горькая летопись страданий её семьи въелась в каждый булыжник мостовой. Если в подлунном мире существовал хоть один уголок, где Церковь Веры не давила с небес каменным крестом, а из подполья не тянули жадные лапы торговцы душами, она поклялась найти его. Бегство из этого проклятого города станет первым решением, которое она примет по собственной воле — после бесконечной жизни, где за неё всё решали другие.

Но до тех пор им предстояло завершить начатое.

Глава 3

— Мы заляжем на дно. — Бен мерил шагами комнату. Сапоги всё ещё были перепачканы уличной грязью после работы, но его ничуть не заботило, что он топчет ковры. — Другого выхода нет. Мы с Лори прекратим искать сделочников, пока этому епископу не наскучит и всё не уляжется.

— Он не похож на человека, которому что-то быстро наскучит, Бен, — мрачно бросил с лестницы Лори. — Патриарх лично поручил ему разобраться с чертовщиной в Блэкбридже. Он настроен предельно серьёзно.

Эда потёрла висок. Сумерки только сгущались, но она уже чувствовала себя измотанной до предела, хоть падай в постель. Лавку заливал зеленоватый свет, процеженный витражными стёклами витрины. На подоконниках теснились самые занятные диковины из их коллекции: громадный латунный глобус, изысканный форизийский сервиз и чучело павлина с роскошным веером переливчатых хвостовых перьев. Бен чуть не снёс птицу на очередном повороте, и Эда больше не сдержалась:

— Лори прав. Врата, Пакты, такие торговцы душами, как мы, — Флориан Фейн не свернёт охоту через пару недель, Бен. Я видела его лицо. Он пойдёт до конца.

— Церковь Веры взбеленилась из-за этого проклятого Конклава, вот и всё. Клинки не впервые объявляют облавы, но любая чистка рано или поздно сходит на нет. Ты всерьёз думаешь, будто такой человек, как Северин Лич, продержался бы столько лет, не умей он вовремя сворачивать дела?

Северин Лич приложил загребущую руку ко множеству грязных дел. Нелегальный тотализатор, рэкет, контрабандный вывоз. Но по тем самым притонам и кабакам, где ошивались Бен и Лори, его имя шёпотом передавали совсем по другой причине.

У него были Врата.

Лич заправлял торговлей душами куда дольше семьи Шоу и на порядок успешнее. Сильнее всего его влияние ощущалось в Верхнем городе, куда за Пактами вереницей стекались самые беспринципные аристократы Блэкбриджа. Лич, само собой, пронюхал о семье Шоу и их зеркале — неуловимый соглядатай с пышными усами служил тому живым доказательством, — но они ни разу не переманивали его клиентов. Быть может, лишь это до сих пор спасало их от его расправы.

— Лич — делец, а не раб в кабале, как мы. Он гребёт монету, и монету немалую. Он может позволить себе прикрыть лавочку на время.

— А мы не можем позволить себе попасться, Эда! — Бен с силой провёл ладонью по лицу. — Только не сейчас.

Его измождённый вид кольнул её острой жалостью. Она помнила, как в детстве он носился по улице с деревянным мечом, насупив серьёзную мордашку от предельного сосредоточения. Он мечтал стать Клинком. Эда подозревала, что мечтает до сих пор, хоть никогда и не признается вслух. Орден Клинка олицетворял всё то, чего Бен был навеки лишён: благородство, честь, жизнь без несмываемого позора. Защитник простого люда. Но из-за пакта Освина он был вынужден рыскать безмолвной тенью по чужим пятам, выслеживая чужие слабости, словно голодный волк. И он ненавидел демонов тем яростнее, чем горше была необходимость на них горбатиться.