— Тот самый таинственный жилец с Хейркорт-роуд, надо полагать. Значит, Вольфрам всё-таки заключил Пакт. — Лич впился в Кита взглядом, от которого Эда мгновенно почувствовала себя пустотой, прозрачным стеклом. Если присутствие демона во плоти и тревожило криминального владыку, виду он не подал: — Любопытно, истинно любопытно. Никогда не замечал за вашим племенем тяги к нашему миру — если только речь не идёт о годах смертной жизни, кои вы выкачиваете из глупцов. И тем не менее вы здесь, двадцать лет кряду почиваете на перинах. Мистер… как прикажете величать?

— Кит’рат.

— И без родового имени?

Кит хищно оскалил зубы:

— Уж точно не с тем, коим я стал бы делиться с тобой.

Лич даже глазом не моргнул:

— Как вам будет угодно. В конце концов, дела у меня не с вами. — Он снова перевёл взгляд на Эду: — Похоже, вы сыскали подмогу, потребную для вызволения ваших братьев, мисс Шоу. Похвально. Вот только вы здесь явно не ради пустых похвал.

— Я близка к тому, чтобы найти Врата. Они в городе, в черте внутренних стен, — твёрдо произнесла Эда. — Когда я выясню точное место, мне понадобится способ связаться с вами, дабы ваши люди вывезли артефакт прежде, чем епископ почует неладное.

— Человек будет ждать вас в трактире «Рыцарь и плут», что на Фартинг-стрит. Он примет весть о местонахождении зеркала. Но вам придётся шевелиться.

— Не утруждайте себя излишними тревогами, — мурлыкнул Кит за её спиной. — Вестником буду я, а я бываю чертовски проворен.

— Хм. — Тёмные, глубоко посаженные глаза Лича пригвоздили Эду к спинке стула: — Я рассчитываю, юная леди, что вы лично будете присутствовать при изъятии Врат. Мне бы крайне не хотелось, чтобы вы пустили моих молодчиков по ложному следу, пока сами вместе с семейством растворитесь в ночи. — Он осклабился недоброй, мертвенной улыбкой: — Не думаю, впрочем, что вы настолько безрассудны.

Что-то дикое, хищное и смертоносное вспыхнуло в позе Кита. Нависнув над Эдой, он уставился на главаря с леденящим прищуром:

— Какая занимательная фраза. Прозвучало почти как угроза. — Глаза демона полыхнули чистым огнём: — Не думаю, впрочем, что ты сам настолько безрассуден.

У стены пальцы Хиллока едва заметно дернулись к оружию.

Улыбка сползла с лица Лича, однако забирать свои слова назад он не стал.

— Я поняла вас, — вмешалась Эда, разрезая натянувшуюся удавку тишины. — Где бы ни прятали зеркало, как только я его найду, я останусь возле него и дождусь ваших людей. Врата будут вашими. — Каждое слово отдавало во рту могильной грязью: — Можем ли мы считать, что на этом наши счеты будут закрыты?

Лич медленно склонил голову, поджав губы в натянутой усмешке:

— Не вижу причин, отчего бы и нет.

Ни подтверждения, ни прямого отказа.

Хиллок проводил их обратно сквозь лабиринт сочащихся тьмой коридоров, оставив ровно у той ржавой лестницы, где встретил. Жёлтое пятно его фонаря мерно удалялось во мрак, пока темнота не поглотила его целиком.

— Чисто ради ясности, — вкрадчиво прошелестел над её ухом Кит. — Ты ведь по-прежнему намерена натравить Клинков, едва обнаружишь Врата?

— Только так мы втопчем Фейна в грязь, так что да. Стоит найти зеркало — и его появление станет лишь вопросом времени. Тенелль останется лишь захлопнуть капкан.

— И ты при этом собираешься приманить туда же людей Лича, как и обещала ему только что.

— Если Тенелль будет сидеть в засаде и ненароком загребёт шайку Лича вместе с драгоценным епископом… что ж. Полагаю, ей просто придётся потеснить арестантов в казематах.

В кромешной тьме разобрать выражение его лица было невозможно, но Эда услышала, как Кит тихо, хрипло фыркнул от искреннего ликования. Кончик его носа коснулся её растрёпанных волос:

— Повязать всех одним махом… Ах ты бессовестная плутовка. Это же вопиющее вероломство.

— Ты сам втолковывал мне, что сильные мира сего не ведают ни чести, ни милосердия.

— И я был чертовски прав! Не пойми меня превратно, дорогая. — Его горячее дыхание щекотнуло её затылок: — Я просто до безумия обожаю твои коварные интриги.

***

Они дождались, пока на город траурным саваном опустится ночь. Убывающая луна светила достаточно ярко, чтобы золотить ребра контрфорсов Великого храма и вспыхивать в стеклах окон, точно ледяная корка. За высокой каменной стеной Ботанического сада царили мрак и запустение. Мелкие прудки и цветочные куртины прятались под густыми космами бледных ив. Землю устилал шуршащий ковер золотисто-бурой листвы. Переплетенные ветви над головой белели на фоне тьмы, обнаженные, точно кости.

Эти сады считались одним из самых ухоженных уголков Блэкбриджа, излюбленным местом прогулок знати. Но под покровом ночи огороженный парк казался дикой, первобытной чащобой, где в подлеске рыщет голодное зверье.

Эда не поддавалась страху. С ней был Кит.

— Держись ближе, — шепнул он и в вихре теней обернулся зверем.