Глава 25

Ей столько всего хотелось высказать ему в лицо: как ты мог так поступить, зачем, неужели я для тебя вообще хоть что-то значила? — но все слова разом испарились, стоило мистеру Ночи опуститься на корточки и коснуться пальцами её сохнущих слёз. Подушечки его пальцев оказались обжигающе тёплыми, несмотря на весь его зимний, студёный облик.

Её с сокрушительной силой швырнуло в прошлое. Тёмная спальня, таинственная ласковая улыбка.

«Всё будет хорошо».

«Вы обещаете?»

«Я знаю это».

— Девка спуталась с тем самым демоном, которого ты ищешь! — выпалил Фейн. — Он явится за ней, понимаешь? Я нашёл его для тебя!

— И всё же сюда позвала меня она. — Глаза мистера Ночи лениво скользнули в сторону епископа: — А не ты.

Челюсть клирика судорожно дёрнулась. За его спиной наёмники, ошарашенно тараща белки, попятились прочь за порог усыпальницы.

— Какая разница, чего она хотела?! Быть может, она призвала тебя лишь затем, чтобы вымолить пощаду для своей жалкой шкуры!

— Не думаю. — Взгляд мистера Ночи замер на пылающей щеке Эды: — Отпустите её.

Двое стражников, стискивавших её локти, мгновенно разжали пальцы. Эда с силой потёрла шею, где ещё саднило содранное застёжкой плаща горло. Слова рванулись из её груди подобно обжигающему урагану:

— Как ты посмел предать нас?!

Под каменными сводами склепа раскатилась вся накопившаяся в ней чёрная горечь. Казалось, это яростное обвинение ошеломило каждого в зале — за исключением самого обвиняемого.

Мистер Ночь даже глазом не моргнул:

— Я вас не предавал.

— Клинки увели Бена и Лори! Чуть не сцапали меня! А ты даже пальцем о палец не ударил, чтобы остановить их!

— Я и прежде никогда не вмешивался в подобные дрязги.

— Ты сдал меня в подвале лавки!

— Ты выдала себя сама.

Эда до белизны стиснула кулаки на коленях, сгорая от яростного желания вцепиться ему в глотку:

— Мы годами оберегали твоё проклятое зеркало! Приводили тебе людей на заклание! Взамен ты обязан был даровать нам защиту!

— Ты защищена… от меня. — Он мягким, нежным движением заправил выбившуюся прядь ей за ухо: — Моя рука вовек не поднимется на тебя, покуда ты состоишь у меня на службе. И Флориану Фейну равным образом запрещено лишать жизни тебя или твоих братьев.

— Он спустил твоих исчадий на Лори!

Тонкие губы мистера Ночи натянулись в опасную нить:

— Вот как?

— Это вышло случайно! — торопливо затараторил Фейн, срываясь на лепет: — Обычная царапина, ничего серьёзного!

— Он сгорает в лихорадке! — рявкнула Эда. — Он может остаться без ноги!

— Молись своему фальшивому божку, дабы Лоуренс Шоу поправился, епископ. Ибо если мальчишка сдохнет — нашему договору конец.

Фейн побелел как саван. Демон же демонстративно отвернулся от него, скользнув пальцем под подбородок Эды. Глядя в эти льдисто-серебряные глаза и на водопад волос цвета речного льда, легко было обмануться и счесть его совершенно непохожим на Кита. Однако теперь, зная, куда смотреть, Эда безошибочно различала черты, выдававшие в них единоутробных братьев: изгиб губ, точёные брови, хищный разлёт челюстей. Подлинный, нечеловеческий цвет глаз.

— Эда. — Черты его лица смягчились, явив воплощение скорбной торжественности: — Ты глубоко заблуждаешься. Разве я не был с тобой кристально честен с самого начала? Разве мы не открывали друг другу свои истинные души? Я таков, каков есть, — тебе ли этого не знать? Моя природа требует утоления ненасытных амбиций. Все твои беды навлёк на тебя Флориан Фейн, а вовсе не я. — Он слегка склонил голову к плечу: — И я ни секунды не сомневался в тебе. Ты ведь не чета этой серой толпе: малодушным, безмозглым глупцам, ослеплённым собственной жадностью. Если кому и было под силу одолеть чудовищную судьбу — так это тебе, славная моя крошка. И погляди только! Ты стоишь здесь. В шаге от того, чтобы обыграть епископа в его же собственной игре.

На лбу Фейна бешено вздулась и забилась синяя жилка.

У Эды перехватило дыхание, когда мистер Ночь наклонился ближе, уткнувшись носом в её волосы:

— Пусть даже ради этого тебе пришлось призвать на подмогу отродье моей собственной крови. — Его пальцы на её подбородке железно сжались: — От тебя за версту разит им.

Она замерла, боясь шелохнуться:

— Кит… Кит’рат согласился помочь лишь затем, чтобы вытащить Бена и Лори. Наш Пакт уже исполнен. — О зеркале она благоразумно промолчала.

— Неужели? Мой братец любит строить из себя ценителя смертных добродетелей, презирая их лишь за отмеренный век, однако твои годы он слизал с превеликим аппетитом, не так ли? — Он обжёг её ухо шелковистым дыханием: — Он улыбался тебе? Смешил тебя? Он ведь всегда был столь несносно обаятелен…

Эда судорожно сглотнула.