Связанные одной сцепкой, мы упрямо ломимся сквозь встречный шквал. Мой наручный компьютер мелко вибрирует; проекция карты дрожит и смазывается, прежде чем вернуть резкость. Впрочем, разглядеть детали всё равно почти невозможно. Задираю голову. Пустота. Сухой лед хлещет по комбинезону, пока напоминая лишь колючие уколы игл. Мягкие, монотонно барабанящие щелчки, от которых пульс сам собой взлетает к горлу. Звёзды затянуло намертво, ориентиров нет; выдёргиваю компас. Смотрю на циферблат и столбенею: стрелки бешено крутятся волчком. Орионсе сразу сообразил бы, куда брать поправку. В эту секунду я готов проклясть себя за то, что вполуха слушал его лекции по ориентированию в аномальных секторах.

Изз ловким движением выхватывает прибор из моих пальцев. На долю секунды мне кажется, что она швырнёт его в метель, но девчонка молниеносно прячет магнитный диск в карман:

— От этой железки сейчас толку ноль, ничтожный ты добытчишка.

— А ну верни на место!

— Нам нужна господствующая высота. Срочно.

Она права. Чёрт побери, права на все сто. И я в упор не понимаю, что бесит меня сильнее: то, что она тычет мне очевидными вещами, или то, что я сам не допёр до этого в первую очередь. Сейчас плевать на генеральный курс — надо просто выжить.

Единственное возвышение позади — цепь острых дюн, но в такую бурю гребни превратятся в братскую могилу, так что этот вариант отметаю сразу.

Видимость падает до нуля; мы идём буквально на ощупь, ориентируясь на предупреждающий писк тактического модуля, засекающего препятствия. Огибаем каменные зубья, но удары ветра становятся всё свирепее. Карабкаемся по склону холма, едва поспевая за сбоящими подсказками голограммы. Выбрасываю из головы мысль о том, что нас сносит всё дальше от координат команды «Аквила»: сейчас не до них.

Взгляд цепляется за фиолетовую пульсирующую точку — навигатор поймал излучение лунного осколка. Встречный порыв ветра со всей дури швыряет меня спиной назад, прямо на Изз. Она удерживает меня, упираясь в наст, и на пару мгновений мы застываем в таком положении. Прижатые друг к другу, под ураганным шквалом такой лютой силы, что без фильтра лёгкие разорвало бы от удушья за пару вздохов. Ледяная крупа безжалостно сечёт стекло визора и ткань брони, но защита пока держит удар. От своей экипировки я иного и не ждал — технологии высшего класса, — но вот её старый скафандр…

Выдержит. Куда он денется. И всё же животный инстинкт заставляет меня оставаться живым щитом впереди, прикрывая её собой; наши комбинезоны прижаты настолько плотно, что сквозь слои мембран между лопаток разливается приятное, живое тепло.

Она с неожиданной силой толкает меня вперёд, едва буря даёт секундную передышку, выбивая из оцепенения. Мы оба на карачках ползём по насту, продираясь к тёмному пятну впереди. Буквально вваливаемся в узкую расщелину под нависающим массивом осколка.

Похоже на пещеру, только места в разы меньше. Взгляд выхватывает тусклые переливы породы, мимо которых я пролетел при входе. Лунный обломок истёсан временем и явно пережил не одну волну грубой кустарной выработки: камень испещрён глубокими шурфами, сколами и следами вырубки.

Перевожу дух, с запоздалым ужасом осознавая расклад: вся моя группа мертва, канал со штабом наглухо отрезан, до ближайших звеньев или укрытий километры пути, а я сижу в ледяной норе нос к носу с самой разыскиваемой преступницей Ибериона. Настолько близко, что за стеклом её визора в блёклых отсветах лунного минерала отчётливо видна каждая черточка её лица.

Её миндалевидные глаза впиваются в меня с обжигающей силой. В них плещется страх, но под ним горит несгибаемая, дикая решимость. В этой девчонке нет ни капли покорности. Она опасна. Мятежница, словно сошедшая со страниц древних легенд, преследующая цели, о которых я не имею понятия. И точно так же, как в книгах, на которых я вырос, она способна стать моим спасением — или окончательно втоптать меня в могилу.

— Почему ты боишься стрекоз? — спрашиваю тихо, смягчая тон.

Не хочу, чтобы она решила, будто я над ней издеваюсь. Мне правда важно это понять.

Она молчит. Лицо остаётся непроницаемой маской, не выдающей ни единой эмоции. Пока в доли секунды её черты не искажает резкая судорога. Короткая, мимолётная вспышка: взгляд распахивается, а губы, очерченные правильным изящным сердечком, мгновенно складываются в идеальное кольцо шока. Она почуяла угрозу.

Дальше всё срывается в бешеный галоп. Её руки мёртвой хваткой вцепляются мне в ворот скафандра и с нечеловеческой силой рвут на себя — ровно за мгновение до того, как многотонный пласт лунной породы с грохотом обрушивается на то самое место, где я сидел секундой ранее.

Каменный свод осыпается карточным домиком, и мы, намертво сплетённые телами, кубарем вылетаем обратно — прямо в ледяную пасть бури.

Глава 19

Изз