— Отставить панику, добытчишка, сейчас вытащу тебя наружу. — Заставляю голос звучать уверенно, но даже сама слышу в микрофоне предательскую дрожь: я в упор не представляю, с какого бока подступиться к туше.

В этот миг тварь оглушительно визжит, а запах тухлятины мгновенно сменяется едкой гарью палёной плоти. Луч лунного лазера прожигает пасть чудовища изнутри насквозь и проходит в волоске от моего шлема.

— Ради всех сияний, замри и не дергайся! — рявкаю я в эфир. — Ты меня чуть не пристрелил!

— Ты мне поможешь или как, громительница?

Игнорирую знакомую язвительность. Он говорит нарочито мягко — своим коронным тоном, когда ставит целью вывести меня из себя, — кажется, вообще не догоняя, что через пару минут начнёт натурально сгорать заживо в концентрированной кислоте.

— Если ответ «да», я бы советовал поторопиться.

И вот теперь я ловлю его страх. Не ушами — его голос звучит так же нахально и твёрдо, как всегда, — а своим обострённым восприятием, которого он лишён.

Я чувствую пульсирующую биоэнергию, сочащуюся из тундрового хищника, и моё тело откликается на неё, словно открытый контур. Мелькает догадка: не очередная ли это латентная грань моей трансформации? Времени на научный анализ нет — действую по наитию: я способна притянуть этот энергетический поток к себе, замкнуть его и выпустить направленным поражающим импульсом. Попытка не пытка, это решило бы всё за секунду. Однако стоит мне вобрать чужую силу внутрь и вытянуть левую руку для залпа, как контроль срывается к чертям. Вместо направленного выброса энергия закручивается диким водоворотом внутри моего предплечья, распирая ткани, выжигая вены адским пламенем. Мышцы каменеют в неуправляемом спазме, глухая разрывающая боль простреливает сустав вплоть до плеча. Пытаюсь выровнять вектор, но разряд детонирует хаотично, с грохотом впечатываясь в лед под ногами и вздымая шквал осколков, отбрасывающий меня назад. Зверя тоже сносит отдачей. Когда контур наконец гаснет, левая рука мелко трясётся, и мне приходится судорожно разминать пальцы, восстанавливая проводимость.

Замираю на несколько секунд, оценивая расклад: перехватываю лунный нож поудобнее, пока дезориентированный монстр лениво пятится от меня. Он не идёт в контратаку, и я не сразу понимаю причину. Впрочем, исходя из биологии вида, они не нападают без необходимости, если сыты, а просто…

Действовать нужно молниеносно, если я хочу вытащить этого идиота целым.

— Ты ещё там?

Теперь панику в голосе добытчика расслышал бы даже глухой безо всяких сверхспособностей. Внутри твари снова вспыхивает лазерный луч, но впустую: монстр намертво стискивает челюсти, и Нил заходится криком боли.

Собрав в кулак всю волю, я перехватываю тушу мутировавшей рукой; зверь дергает мордой, и его налитые кровью зрачки впиваются прямо в мои. Если в этой твари когда-то и теплилась человеческая душа, в её взгляде не осталось даже следа, и всё же… Рука вздрагивает, когда я заношу вторую ладонь и одним безжалостным секущим движением распарываю брюшину сверху донизу, отчаянно подавляя рвотный рефлекс.

Внутренности хлещут наружу тёмной кровью, которая тут же схватывается коркой на полярном насте. Зверь исходит истошным воем, хаотично щелкая зубами и раздавая слепые удары вокруг себя. Один из клыков полосует меня по левому предплечью: ткань скафандра с треском расходится, обнажая серую каменную кожу под ней. Времени на осмотр раны нет: тяжёлый хвост-хлыст рассекает воздух над головой, вынуждая меня уходить перекатом. На комбинезон щедро плещет едкая желудочная слизь вперемешку с кровью и ошмётками потрохов, из глубин которых с хрустом вываливается Нил, окончательно дорывая тушу тундрового хищника изнутри. Он глухо кашляет, отползая от агонизирующего монстра; весь его скафандр покрыт омерзительной липкой жижей неопределённого кроваво-желто-зелёного оттенка.

Исполосованный хищник скребёт когтями по насту, пытаясь ползти, хотя в таком состоянии подняться на лапы шансов у него ноль. Он игнорирует Нила — чудовище буравит ненавидящим взглядом только меня, и его предсмертная ярость отдаётся гулким эхом в моей собственной груди. Пульс подкатывает к горлу — и ровно в этот миг тишину рвут выстрелы.

Нил жмёт спуск. Раз. Два. Три выстрела в упор.

Лишь после этого он опускает ствол и поворачивается ко мне.

— Хватит дурака валять. Говори начистоту.

Его голос звучит настолько сухо и властно, что я на секунду теряю дар речи. Он не поднимает оружие, он не собирается стрелять — я достаточно изучила его повадки, чтобы знать: рядом с ним моя жизнь вне опасности.

— Сомневаюсь, что ты сейчас в идеальном виде для светских бесед.

— Какого хрена ты знала, что это за тварь?

— Ты у нас штатный лунный добытчик, — развожу руками с показной невинностью. — Тебе по рангу положено знать.

— Не съезжай с темы! Это второй по счёту монстр за рейд, которого нет ни в одной сводке, и…

— И согласно вашему святому Уставу, ты обязан сделать вид, что его не существует, верно?