Он спас меня. Но в подкорке свербит мысль: для него я лишь трофей. Что пообещал им Арно за голову самой разыскиваемой мятежницы Ибериона? Предусмотрена ли надбавка за доставку объекта живым?

Очередной шквал накатывает волной, и на сей раз я сама обвиваю его шею руками — с единственной целью: дотянуться мутировавшей рукой до камня и намертво впиться в породу, зажав Нила между своим телом и скалой.

Мой выпад застаёт его врасплох, но он не произносит ни слова. Его глаза встречаются с моими, и, как бы я ни силилась отвернуться, я не могу разорвать этот контакт. Бездонная, темная лазурь скользит по моим чертам так, словно… что? Словно он способен просветить меня насквозь?

Сглатываю ком в горле и держу захват, концентрируясь исключительно на хватке левой руки, а не на его глазах, прожигающих меня изнутри. Думаю о шершавой, холодной грани лунного обломка под пальцами, а не о том, как близко его тело. Отгоняю шальную, неуместную мысль: каково это — почувствовать его тепло без слоев защитной брони между нами? Живое человеческое тепло. Вкус этих полных губ.

«Какого дьявола я вообще думаю о его губах посреди смертоносной ледяной бури?!»

Заставляю себя не мотать головой и возвращаю контроль над мыслями. Дробный стук льда по композиту скафандров. Его рука на моей талии, сжимающая меня с железной силой. Натяжение троса, сплетающего нас в единое целое. Сила, которую я обязана прикладывать каждой мышцей, чтобы удержать нас обоих над пропастью.

— Думаешь, это надолго? — срывается с моих губ само собой.

— Ледяные бури непредсказуемы. — Не звучи его голос прямо в динамиках моего шлема, я поклялась бы, что ощущаю это приглушённое дыхание кожей, словно касание. Он вскидывает взгляд вверх, а затем снова опускает глаза на моё лицо. — Самая долгая за всю историю наблюдений бушевала сорок восемь часов. — «Сорок восемь часов! Каким бы запасом прочности ни обладала моя рука, я столько не выдержу». Видимо, паника отражается на моём лице, потому что он тут же добавляет, не отводя синих глаз: — Но обычно они стихают меньше чем за час.

— Будем надеяться.

Потому что я без понятия, протяну ли хотя бы этот час.

Всё тело горит от перегрузки, но я силой вымораживаю любые эмоции из голоса. Плечо немеет от адского напряжения; внутри вспыхивает слабое желание разжать пальцы, дать себе секунду передышки, но я давлю этот импульс.

Порывы ветра усиливаются; из горла вырывается рваный стон.

«Держись», — приказываю себе. И на миг теряю грань: сама ли я это подумала или это он прошептал мне в канал связи.

Онемение прошивает руку острой судорогой, и пальцы разжимаются сами собой против моей воли. Бесполезно: попытка Нила удержать нас обоих в одиночку обречена — в ту же секунду мир вокруг срывается в бешеное вращение. Точнее, мы сами, сплетённые в клубок из рук и ног, летим кубарем вниз по склону, прочь от спасительного осколка.

Ветер постепенно теряет ярость, пока мы скользим вниз. Не будь между нами троса, центробежная сила разбросала бы нас по разные стороны горы.

Когда падение прекращается, всё, что я способна осознавать, — это тяжесть его тела, придавившего меня к снегу, и непроглядный мрак вокруг, подсвеченный холодным радужным мерцанием наста. Нам требуется время, чтобы просто прийти в себя. В голове гудит, по мутировавшей руке разливается тупая ноющая боль. Сжимаю и разжимаю пальцы, проверяя подвижность суставов. Впрочем, я до конца не уверена, какие именно ощущения должна испытывать эта изменённая плоть.

Осознав, что буря наконец улеглась и порывы ветра больше не несут угрозы, Нил понимает, что лежит прямо на мне. Он торопливо поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я игнорирую жест помощи и встаю сама, оценивая повреждения и старательно делая вид, что не замечаю ни его растерянного взгляда, ни внезапного укола холода, пронзившего меня в тот миг, когда его тело оторвалось от моего.

Глава 20

Нил

Перед каждым выходом скафандр подлежит обязательной проверке и калибровке самим добытчиком. Регламент включает продувку фильтров, тестирование термоизолирующих контуров, юстировку сервоприводов и синхронизацию дыхательного узла. Малейший дефект способен сорвать выполнение боевой задачи или стоить бойцу жизни. Выход в экстремальную зону без полной верификации систем категорически запрещён. Повторный осмотр обязателен после бури сухого льда, огневого контакта или любой иной нештатной аномалии.

Фрагмент из Руководства лунного добытчика

Дело не только в том, что её тело прижалось ко мне так естественно, или в том, что её близость почему-то не вызвала у меня и капли того отторжения, которое обязана была вызвать. Дело в её руке: с этой рукой творится какая-то чертовщина.