— Да плевать я хотел на твои правила! Знаешь, что предписывает мой Устав? — выдёргиваю из кобуры лунный пистолет и с мрачным удовлетворением ловлю её секундную растерянность, когда ствол замирает у неё между глаз. — Живой или мёртвой.

— Стреляй… — её голос срывается, гася окончание фразы.

Нас накрывает глухая тишина. Зажмуриваюсь до рези. События последних суток проносятся перед глазами с пугающей скоростью: разорванные в клочья друзья, прощание с родителями у порога, беззащитная девчонка на перроне, в которую я не смог выстрелить в упор… Смогу ли я спустить курок сейчас?

Опускаю ствол. Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем выдавить:

— Это ничего не меняет.

Мятежница смотрит на меня не отрываясь, но за тонированным стеклом шлема её лица не разобрать. Мысленно возвращаюсь к ребятам, роняя неслышные слова прощания, которые так и останутся невысказанными. Как бы паршиво мне ни было, боевую задачу никто не отменял. Окидываю её жёстким взглядом:

— Я у тебя в долгу, — признаю сквозь зубы. — Но этот долг не освобождает тебя от суда за содеянное.

Она издаёт сухой смешок — без тени веселья.

— За содеянное… — разворачивается на каблуках, сканируя рельеф в лучах наших фонарей. — Некоторые называют это так…

Пропускаю её слова мимо ушей, хотя подмечаю: в голосе всё ещё звенит еле заметная дрожь. Странно слышать такое от мятежницы, которая обвела вокруг пальца контрразведку Ибериона, в одиночку рванула в глубины Полярной пустыни и только что разделала под орех мутанта размером с дом.

— Ты пойдёшь со мной. Я обязан доставить тебя к верховному комиссару.

— И как ты собираешься это провернуть?

Сдёргиваю с разгрузки ионные наручники и кручу их на пальце перед её визором, ненавязчиво давая понять, что оружие у меня всё ещё под рукой:

— Не захочешь по-хорошему — придётся заставить.

Она снова усмехается, и на сей раз в её усмешке сквозит неприкрытая язвительность:

— Ну попробуй. Заставь.

Делаю шаг к мятежнице, делаю обманное движение, будто тянусь перехватить её за локоть, но вместо этого резко бью подсечкой под опорную ногу: она теряется и заваливается назад. Ловлю этот миг, подхватываю её за талию и сбиваю на лед. Прижимаю за плечо, но, к моему изумлению, её пальцы намертво впиваются мне в шею. Она выворачивается с такой чудовищной силой, что ситуация переворачивается с ног на голову: теперь уже я лечу спиной на неё. В мгновение ока её бёдра сжимают мои бока в захвате — смертоносном и одновременно до чертей чувственном. По низу живота волной прокатывается шальной жар. Пользуясь тем, что она не успевает докрутить замок до конца, перехватываю её за запястья и силой сбрасываю с себя. Уже почти защёлкиваю браслеты, как меня напрочь ослепляет вспышка света. Секунда-другая — зрение возвращается, и я вижу, что она… точнее, они взяли меня в кольцо. Четыре одинаковые беглянки смотрят на меня с неприкрытым вызовом.

Выхватываю лунный пистолет с рефлекторной скоростью, вбитой годами муштры, и беру одну из них на мушку:

— Я раскусил твой дешёвый фокус. Это просто пустышки, которые лопаются от первого тычка.

— Рискнёшь проверить?

Впиваюсь взглядом в ту, что стоит прямо передо мной, пытаясь раскусить: настоящая или очередной фантом? Ни единой зацепки. Резко оборачиваюсь к следующей. Пусто. К третьей — тот же ноль. Кручусь волчком на пятках, сканируя каждую. А затем пригвождаю глазами стоящую впереди, но руку резко закручиваю вправо и жму на спуск. В яблочко: правая фигура мгновенно тает морозным паром, а девчонка прямо передо мной отшатывается на шаг назад. Остальные копии тут же растворяются в воздухе, оставляя нас один на один.

— Ты с дуба рухнул?! Ты же мог пристрелить меня!

— А теперь ты идёшь со мной.

Защёлкиваю ионные наручники на её запястьях прежде, чем она успевает сообразить, что произошло.

— Да как ты посмел, жалкий добытчишка?! Ты хоть понимаешь, что ты…

Одним щелчком тумблера глушу входящий канал связи, и её возмущённый голос мгновенно обращается в глухое, далёкое бормотание. Она продолжает яростно жестикулировать, насколько позволяют скованные руки. Вызываю голографическую панель своего наручного компьютера, пытаясь пробиться на прямую частоту лейтенанта Стравика. Сердце спотыкается от одной мысли о том, что мне предстоит доложить: вся группа, кроме меня, мертва. Достучаться до базы не выходит.

— Твою мать, ну а сейчас-то что не так?!

Пробую ещё раз. Глухо. Озираюсь по сторонам и разворачиваю тактическую карту. Как я и рассчитывал, команда «Аквила» работает буквально в нескольких километрах. Их маркер пульсирует тревожным красным огоньком; забиваю его в навигатор как приоритетную точку.

Настойчивый, раздражающий стук по плечу заставляет меня обернуться. Её затянутый в перчатку палец зависает в воздухе, едва она видит, что добилась внимания.

— Ты меня вообще слушаешь?

Звук отключён, но она стоит настолько близко, что по чёткому движению губ я читаю каждое слово без переводчика. Не включая связь, нарочито утрированно артикулирую в ответ:

— Нет.