Она резко отворачивается и сердито чеканит шаг прочь. Разворачиваю голографическую сетку, прежде чем рвануть следом: замечаю, что аккурат за отметкой символа на карте мерцают позывные звена «Аквилы».

— Эй! — кричу в спину, но девчонка ожидаемо забивает на мой голос, вынуждая меня сорваться на бег и перерезать ей траекторию: — Нам туда.

— Ну так и вали туда сам.

— По-моему, ты путаешь берега, — наступаю я, упирая ствол ей в грудь. — Ты моя заключённая.

— По-моему, берега здесь путаешь только ты. Там тундровые хищники. Попрёшься напролом — останешься без своей заключённой. Навсегда.

По какой-то бредовой, не поддающейся логике причине эти слова на её губах вызывают внутри странную вспышку шального тепла. Прочищаю горло; во рту в секунду пересыхает. Эта её высокомерная стойка, которую вечно включала Мия и которая бесила меня до белого каления, на Изз почему-то выглядит… чертовски притягательно. Силой заставляю мозги вернуться к делу: тело, судя по всему, решило жить своей отдельной жизнью.

— Мы обязаны выйти к группе добытчиков.

— И ты предпочитаешь выйти к ним живым или в виде полупереваренной жижи из кишок мутанта?

Прежде чем я успеваю огрызнуться, её лицо за стеклом шлема искажает неподдельный ужас — даже сквозь светофильтр видно, как она смертельно бледнеет.

— Что…

Договорить не успеваю. За спиной раздаётся пугающе быстрый перестук когтей и влажный, утробный щелчок.

Резко закручиваю корпус — и прямо надо мной распахивается гигантская зубастая пасть, которая одним слитным движением заглатывает меня целиком.

Глава 21

Изз

Тундровые хищники ведут одиночный образ жизни. Ротовой аппарат данных особей претерпел аномальное расширение вследствие гипертрофированной мутации челюстных костей, а зубы трансформировались в неровные изогнутые клыки. Пищеварительная система модифицирована для поглощения тепловой энергии чужих тел, что вынуждает их пожирать живые организмы для защиты от замерзания и поддержания метаболизма. Подобно древним змеям, они способны удерживать крупную добычу внутри пищеварительного тракта на протяжении нескольких месяцев. Характерным признаком вида является резкий запах, идентичный запаху гниющей плоти.

Секретный отчёт проекта «Селена» 1098G

Вонь пробивается даже сквозь мембранные фильтры скафандра — с трудом сглатываю подступившую слюну, пока к горлу подкатывает спазм тошноты. Стискиваю зубы от бессильной злости, буравя взглядом выросшую передо мной тварь. То, что я читала об этих особях в архивах, казалось диким кошмаром, но то, что стоит передо мной во плоти… за гранью любого уродства. Настолько, что разум отказывается верить в реальность происходящего, списывая всё на бред рассудка. Немигающие, налитые кровью глаза. Непропорционально раздутый череп, на котором доминирует циклопическая пасть, утыканная зубами острыми как бритвы. Массивное вытянутое туловище обтянуто антрацитовой хитиновой бронёй; пластины расширяются с каждым вздохом, отливая холодным радужным блеском. Верхние конечности гипертрофированно длинные, нижние — короткие, столбообразные тумбы. Мутант прямоходящий, но при рывках опускается на четыре лапы, двигаясь с пластикой приземистого примата. И превыше всего меня продирает озноб от гибких, змеиных движений чёрного языка, непрерывно облизывающего частокол зубов и разорванные углы пасти. Инстинкт истошно требует бежать. Приходится напомнить себе: прямо сейчас мне ничто не угрожает, пока в брюхе твари бьётся добыча, которой чудовищу хватит на недели сытости. Добытчик не отличается циклопической статью, но его широкие плечи и рельефные мышцы обеспечат зверю отличный запас калорий для обогрева.

И всё же, прежде чем здравый расчёт успевает выстроиться в цепочку, я понимаю: это подлость. Я что, на полном серьёзе собираюсь развернуться и бросить Нила перевариваться заживо в брюхе тундрового хищника? По логике — обязана. Идеальный, безупречный шанс избавиться от конвоира раз и навсегда. Вот только я абсолютно не готова остаться один на один с фауной этих ледяных пустошей. Мне казалось, я справлюсь, но сердце колотит в рёбра на грани разрыва, а под скафандром струится ледяной пот.

«Ненавижу это признавать, но он нужен мне живым».

Хищник слегка покачивается на кривых лапах и делает тяжёлый шаг в мою сторону. Я улавливаю тонкую волновую связь между нашими телами, пускай его первобытное сознание бесконечно далеко от человеческого.

— Что ты такое? — срывается с губ в минутном импульсе. — Кем ты был раньше?

— Какого хрена там вообще творится?!

Прекрасно. Бросить его на произвол судьбы — это одно. Бросить его, когда голосовой канал между нашими шлемами продолжает исправно работать, — принципиально другое. Закатываю глаза. Этот парень умудряется не затыкаться, даже сидя внутри желудка монстра, упорно не желая облегчить мне задачу.