Укрывшись за остовом полуразрушенного здания — не разобрать, снёс ли его колосс только что или оно стояло таким десятилетиями, — на обледенелой древней площади, я лихорадочно оцениваю диспозицию.

Одного из добытчиков колосс стирает в пыль первым же ударом: сокрушительная масса не оставила на его скелете ни единой целой кости. Бойцы не понимают, как с ним воевать. Мне повезло больше: у меня на руках закрытые массивы данных, а информация — это власть. От любимой догмы Арно внутри всё переворачивается. Выжигаю эту мысль из головы и впиваюсь глазами в то, что высится на площади: исполинская ледяная глыба плоти. Гуманоидный силуэт, раздувшийся до масштабов потустороннего титана. Мутация, сорвавшаяся с поводка и превратившая живой организм в ходячее оружие. Чудовище, выкованное Полярной пустыней: приспособленное жрать мороз и крушить любого, кто встанет на пути. Глаза глубоко утоплены в каменистых глазницах; в них горит чистая, незамутнённая жажда крови. Он перебьёт нас всех до единого.

Ещё один боец замер над раненым, который не может подняться, и я сразу вижу причину: у того отсечена нога. Калека ползёт по насту, а товарищ самоубийственно прикрывает его отходом, будто способен хоть чем-то пронять эту тварь.

Стискиваю зубы, с силой дёргая запястьями в попытке сорвать ионные наручники, но блокираторы лишь плотнее впиваются в кожу, отзываясь острой болью. Делаю шаг к ближайшей девушке-добытчице, но та резко разворачивается ко мне — и по её оскалу ясно: снимать браслеты она не собирается. Ухожу от её выпада корпусом; её взгляд буквально прожигает визор шлема, когда она повторяет попытку сбить меня с ног.

Великолепно. Она решила поиграть в охотницу. Идиотка в упор не видит, что прямо сейчас мы обе — загнанная дичь. С той лишь разницей, что у меня есть сила, способная подарить нам хоть какой-то процент на выживание.

— Ты понимаешь, что враг не я?! — срываюсь на крик, пытаясь перекричать глухую броню наших шлемов.

Она глуха к логике и выхватывает лунный шест. От бессильной ярости перехватывает дыхание, когда она снова надвигается на меня. Кричу во всё горло, предупреждая об атаке со спины, но девчонка не успевает среагировать: чудовищный кулак монстра впечатывается ей между лопаток, и её тело кулем летит к моим ногам.

Падаю перед ней на колени. Она чуть старше меня: веснушчатое лицо, широкие зелёные глаза, захлёбывающиеся животным ужасом. Пытаюсь выдернуть её из-под следующего удара, но вторая добытчица с разгона выталкивает меня из зоны поражения. Боль от ушиба прошибает рёбра, и я толкаю её в ответ — из слепой ярости от того, что она натворила, даже не поняв последствий.

— Она сейчас сдохнет! — ору я ей в лицо.

Поздно. Тело первой девушки превращается в кровавое месиво, мгновенно схватывающееся коркой на полярном воздухе.

— Раскуйте меня, и я помогу вам! — вскидываю скованные руки, жестом требуя свободы.

— Ты пойдёшь со мной, — чеканит она в динамиках моего шлема громко и чётко.

Как она умудрилась настроиться на мой закрытый канал при том, что мой комбинезон на поколение старее её брони? Она вцепляется мёртвой хваткой в моё левое предплечье — и я усмехаюсь. Девушка вздрагивает. Не понимает. Я бы на её месте тоже растерялась. Она испуганно отдёргивает руку, трясёт пальцами и снова хватает меня, проверяя, не почудилось ли: по ткани струится неестественный, леденящий холод, идущий из глубины моей собственной руки.

Резко сбиваю её в сторону из-под очередного замаха колосса, и мы обе падаем на снег под моим весом. Она считывает мой рывок как нападение — вижу по сузившимся зрачкам и по тому, как её рука выхватывает шокер. Считываю траекторию удара за долю секунды и просто растворяюсь перед её глазами. Точнее, оставляю вместо себя призрачного серебряного двойника.

Лёгкие горят от натуги. Снова предельная концентрация. Улавливаю движение колосса до того, как его масса обрушивается на меня: увернуться не успеваю, выставляю блок левой рукой. Она гасит кинетическую силу удара, но не спасает от падения. Кубарем качусь по насту; встать на ноги удаётся не сразу — скованные запястья ломают координацию. Он идёт за мной. И нутро подсказывает: монстр чует меня ровно так же, как я чую его. Та отрава, что циркулирует в наших венах, замыкает нас в одну цепь.

В эту секунду воздух рвёт выстрел. Колосс с яростным ревом разворачивается на стрелка и в доли мгновения перемалывает бойца в челюстях: по ледяной броне струится полузамёрзшая кровь.

И тут я вижу парня. Того самого, со станции. Безошибочно узнаю его по точным, скупым движениям, собранности и голому инстинкту. Он действует самоубийственно: волочит на себе одноногого напарника, чей комбинезон залит кровью, пытаясь дотащить его до укрытия в руинах. Они оставляют за собой слишком отчётливый след.

Срываюсь к нему. Девчонка-добытчица вырастает у меня на пути со вскинутым стволом; в её глазах ни тени сомнения — выстрелит в упор.

Вскидываю связанные руки: времени на пререкания нет.

— Надо её расковать, Мия! — доносится низкий голос. Тот самый, что обещал на перроне не трогать меня.

— Ты сдурел?! Она беглая преступница!