Будет проведена психологическая экспертиза; в отношении выжившего вводится протокол наблюдения на ближайшие месяцы — вплоть до подтверждения отсутствия угрозы провоцирования панических настроений среди населения.

Секретный отчёт правительства Ибериона

Пользуясь суматохой, я срываюсь с места и бросаюсь к Изз. Она вся в ссадинах и кровоподтёках. Я сгребаю её в охапку, прижимая к груди, закрывая собой от всего мира. Я больше не позволю этому ублюдку причинить ей боль.

Отсюда мне отлично видны объёмные проекции, пляшущие в воздухе этого зала и над всей ночной Эсперией. В небе транслируются не просто кадры бойни, разворачивающейся на наших глазах в реальном времени, а вся хроника кошмара. Голографические записи, на которых Арно лично признаётся в преступлениях, угрожает расправой беззащитным, обнажает своё истинное звериное нутро перед всем народом.

И он прекрасно это понимает.

Верховный комиссар наклоняется за оброненным клинком, но Древан делает стремительный выпад и пинком выбивает оружие у него из-под носа; к нему тут же подключается страж, ещё минуту назад удерживавший Умбраля. Третий боец бесследно растворился, бросив створки дверей распахнутыми настежь. Умбраль на подкашивающихся ногах шагает вперёд, намертво держа Арно на мушке своего оружия.

Комиссар буравит их взглядом, полным ядовитого презрения; каждое его движение сквозит клокочущей яростью.

В зал на полной скорости врывается Вентия во главе группы вооружённых повстанцев:

— Всё кончено, Арно. Весь мир увидел, кто ты есть на самом деле, — чеканит лидер сопротивления с ледяным спокойствием.

— Вентия. Что-то ты припозднилась на праздник, — оскаливается Арно, глядя ей прямо в глаза. — Не обольщайся: всё только начинается. И очень скоро вы все до единого встанете в мой строй.

Он бредит, как законченный псих. Мерно шагает вперёд, оставляя за собой дорожку тёмных капель крови. Здоровой рукой он выхватывает лунный пистолет и наводит ствол на Джилла, застывшего за спиной Вентии. Тот синхронно вскидывает оружие. Однако взгляды всех присутствующих приковывает вовсе не дуло: вокруг второй руки диктатора лениво закручиваются жгуты пульсирующей энергии, поднимаясь вверх по предплечью. Лицо Арно застыло в судорожной маске нечеловеческого напряжения.

— Я могу стереть твоих шавок в пыль за долю секунды, Вентия. Стой смирно, — кривит он губы в ядовитой усмешке, — прямо как тогда, в прошлом.

Повстанка до белых костяшек стискивает кулаки от бессильной ярости, но с места не двигается:

— Ты отдал приказ казнить Эубею Ландину, которая была в тысячу раз достойнее тебя носить титул верховного комиссара! — бросает она ему в лицо без обиняков.

— У тебя нет доказательств.

— Ошибаешься. И с минуты на минуту о них узнает каждый житель. Люди увидят, кому они всё это время…

— Заткнись!

Сгусток раскалённой энергии срывается с его пальцев и таранит Октавиуса в грудину: повстанец мешком валится на пол. Из груди Вентии рвётся отчаянный крик; она судорожно хватает ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Арно уже заносит руку для следующего удара, но энергия не откликается: в золотистых глазах комиссара вспыхивает секундное замешательство, которое тут же сменяется бешеной угрозой.

Я делаю шаг к нему, держа лунный пистолет наготове. Арно смеривает меня безжалостным взглядом и надменно ухмыляется.

Он выбрасывает руку тем же карающим жестом, каким снёс Октавиуса, — но воздух остаётся мёртв. Тиран с досадой косится на своё предплечье и уцелевшей рукой взводит затвор пистолета. Палец уже ложится на спуск, когда Изз ласточкой бросается наперерез. Я реагирую мгновенно: хватаю её за талию, дёргаю на себя и всем телом впечатываю в пол, накрывая собой от неминуемой смерти. Я намертво прижимаю её к груди, сжавшись в комок в ожидании шквального огня. Стискиваю зубы, готовясь принять свинец, но Арно уже перевёл прицел на Вентию, идущую на него в лоб:

— Ты опоздала, Вентия. Ни ты, ни твои оловянные солдатики не смогли предотвратить Финальную фазу проекта «Селена».

Из моей глотки рвётся немой крик, застревая в спазме. Изз бьётся в моих руках. Вокруг — побелевшие, застывшие в животном ужасе лица бойцов.

Мы с Изз медленно поднимаемся на ноги. Ледяная правда обрушивается на нас: мы проиграли. Теперь уже не имеет значения, прикончим мы его или нет.

Арно победно вскидывает подбородок.

Мой взгляд падает на раскинувшиеся за витражом кварталы Эсперии — туда, где мои родители прямо сейчас отмечают праздник Отключения, беззаботно поднимая бокалы и вспоминая ушедшего в полярный ад сына. Я почти вижу их лица. И вижу чудовищный кошмар, неотвратимо наползающий на их дом.