Глаза Изз в паническом ужасе вскидываются на меня. А я перевожу остекленевший взгляд с Катарины на Древана: тот уже вскинул лунный пистолет и с хладнокровной машинной точностью целится мне прямо в лоб — без малейшего намёка на сомнение или человечность на мертвом лице.

Глава 56

Изз

Расследование гибели Эубеи Ландины при особых обстоятельствах в результате нападения со стороны Невраста продолжается, однако преемственность власти уже обеспечена: Арно Рейвен вступит в должность нового руководителя, гарантируя стабильность правительственного курса.

Внутренний отчёт правительства Ибериона

— Нет! — Мой голос срывается в отчаянный хрип.

— Швырни шприц в сторону — и, быть может, твой добытчишка ещё поживёт, — с ледяной уверенностью цедит Арно.

— Изз, не вздумай! — в панике кричит Нил. — Добей эту тварь!

Я обязана довести дело до конца. Таков был план с самого начала — с той секунды, как я узнала о зверствах этого чудовища. Ради этой цели я хладнокровно выставила Нила наживкой. Но я не могу позволить ему умереть. Я опускаю руку к полу и толкаю цилиндр прочь: он катится на противоположный конец зала. Это движение выворачивает мне душу наизнанку после всех перенесённых мучений. После обмана, который нам с Катариной удалось провернуть. Учёная отдала за этот шприц жизнь — а я только что спустила всё в утиль.

— Огонь, страж ALFA033.

Его приказ моментально раздувает во мне удушливую ярость, и неукротимая стихия волной прокатывает по венам. Я судорожно втягиваю воздух и направляю пульсирующий свет прямо в грудь стража. С надрывным стоном боли я обрываю силовой канал: пламя внутри полыхает с такой чудовищной силой, что на секунду мне кажется, будто плоть сейчас просто испепелит изнутри. Я замечаю, как кожа на руке, сквозь которую прошла вспышка, обугливается до черноты. Но времени разглядывать рану нет: Арно пользуется секундным замешательством, сбрасывает меня со спины и впечатывает в пол.

— Ты упустила свой единственный шанс, Лизара. И ради чего? Чтобы спасти своего жалкого добытчишку. Чувства делают тебя ничтожеством. Я вбивал это в твою голову сотни раз, но ты необучаема. Правитель, идущий на поводу у сердца, не правит — он идёт ко дну. Настоящий лидер обязан выжечь их калёным железом, потому что сострадание ещё никого не спасло от гибели. Судьбу определяют лишь принесённые жертвы. Ледяной расчёт гарантирует выживание. Именно поэтому первым делом я выдрал эмоции с корнем у моих стражей. Они подчиняются без лишних вопросов и не отвлекаются от глобальной цели ради сиюминутной шелухи.

— Ты ошибаешься! — задыхаясь, кричу я снизу, пока горячие слёзы застилают мне глаза. — Чувства — не балласт! Это единственная сила, способная удержать тебя на ногах, когда весь мир вокруг рушится в бездну! Они дают нам волю, смысл, напоминают, кто мы такие и за что мы бьёмся! Без них внутри остаётся лишь выжженная мёртвая пустота… и я больше никогда в жизни не стану жить пустой!

Последние слова я произношу, глядя прямо в глаза Нилу, и моё сердце разрывается на тысячи осколков.

— Изз, — шепчет он с бесконечной, щемящей нежностью, — ты больше никогда не останешься одна.

— Как трогательно… — Голос Арно полосует воздух между нами острым клинком. — Я в своё время тоже тешил себя иллюзией, будто любовь дарует несокрушимость. Рядом с ней я чувствовал себя способным свернуть горы. Вместе мы могли сокрушить любую преграду. Мы были словно две половины единого механизма, созданные, чтобы совпасть навечно. И так продолжалось до тех пор, пока я не шагнул за пределы обитаемых земель. Я своими глазами увидел то, что уготовано каждому из нас, — и мне пришлось поставить холодный разум выше зова сердца. Она этого не поняла. И тогда до меня дошло: далеко не каждый способен пойти на жертвы, необходимые ради выживания всей Селестары. Зельтия Нарсеа стала моей ценой. Моим персональным проклятием.

— Мама…

«Неужели он приказал хладнокровно убрать её с дороги точно так же, как Эубею Ландину?!»

Я лихорадочно кошусь на кресло дедушки, но оно пусто. В панике я начинаю метаться взглядом по залу. И в эту секунду он бесшумно вырастает за спиной Арно. Перехватывает зятя за плечо с неожиданной, почти сверхчеловеческой силой и с надсадным стопом намертво всаживает иглу инъектора ему прямо в шею.

Ошеломление, вспыхнувшее в глазах моего отца, в считаные доли секунды сменяется чернеющим разочарованием. Невыносимой, ледяной болью, исказившей черты его лица при осознании того, что антидот в него вогнал не кто иной, как дед.

— Мне жаль, мальчишка, но есть черта, которую нельзя переступать ни при каких обстоятельствах.

— Что ты натворил?.. — Голос Арно звучит глухо, на грани слышимости, и этот замогильный шёпот пробирает меня до костей.

Он не кричит. Не бросается с кулаками. Лишь смотрит на старика с той же неизбывной мукой, стянувшей его лицо судорожным спазмом. Дедушка, покачиваясь, делает пару неверных шагов назад, всё ещё сжимая пустой шприц в пальцах, и с тяжёлым грохотом валится на пол. Я бросаюсь к нему, бережно подхватывая за плечи:

— Дедушка…