— Арно, остановись! — Дедушка с нечеловеческим усилием поднимается на ноги, наваливаясь на трость. — Ты не такой! Вспомни, ради чего ты всё это затеял! Не ради дешёвых амбиций и не ради абсолютной власти! Ради высшей ответственности! Ради осознания того, что кто-то обязан взвалить этот неподъёмный груз на свои плечи! Ты поклялся защитить Селестару от ужаса, что рыщет во тьме! — Он делает паузу, но Арно, кажется, не слышит его: золотистые глаза не отрываясь сверлят моё лицо. — Ради всех сияний, это же твоя дочь!

— Она мне не дочь. Никогда ею не была, — бросает он деду через плечо, после чего снова переводит взгляд на меня: — Ты всего лишь проект. Подопытный образец. Инструмент. — Его лицо расплывается в пляшущих пятнах света и тени, пока я судорожно хриплю в агонии. — А негодные инструменты… списывают в утиль.

Дедушка обеими руками вцепляется в локоть Арно, и тот разжимает пальцы: я мешком валюсь к его ногам. Воздух с хрипом врывается в горло, разорванные лёгкие отзываются надрывным свистом. В глазах всё ещё стоит мутная пелена; я судорожно пытаюсь вернуть контроль над телом, сажусь на полу и поднимаю на них тяжёлый взгляд.

— Да услышь ты меня наконец, мальчишка! — Дед трясёт Арно за плечи. — Что с тобой происходит?! Я всегда верил в тебя! Стоял за тебя горой! Я задействовал все доступные рычаги, чтобы дать тебе ресурсы для борьбы с безымянными чудовищами! Но это… это переходит всякие границы! Я не позволю тебе так обращаться с нашей девочкой!

— Прости, Брайс, но я сделаю всё необходимое ровно для того, о чём ты только что сказал. Она была частью великого уравнения. И если она выбрала мятеж против меня, значит, она выбрала гибель для всей Селестары.

Брайс надсадно сипит, покачиваясь на подкашивающихся ногах; я уже порываюсь вскочить и поддержать его, но Арно бережно подхватывает старика под руки и осторожно усаживает обратно в кресло.

— Не волнуйся, Брайс. Всё будет хорошо. Мы доведём начатое до конца.

Я судорожно втягиваю носом воздух, всё ещё чувствуя пронзительный свист в глубине грудной клетки. Рядом надсадно хрипит Нил — подоспевший страж снова скрутил его, но я чувствую присутствие парня буквально кожей. Умбраль лежит у противоположной стены в ионных наручниках; после отчаянной драки он почти потерял сознание от серии шоковых разрядов. Мой взгляд скользит к растерзанному телу Катарины, и я с трудом проглатываю подступивший ком.

Весь наш план полетел к чертям.

Я поднимаюсь на ноги. Физическая боль, ломающая кости, — ничто по сравнению с той бездной, что разверзлась внутри. Арно смеривает меня взглядом, полным брезгливого презрения. Я стою не шелохнувшись, выжидая, пока он отойдёт от кресла деда на безопасное расстояние. Верховный комиссар неторопливо идёт к панорамному витражу и замирает, разглядывая расстилающуюся внизу Эсперию. Касается пальцем подбородка и через плечо одаривает меня ледяным взглядом:

— Знай я заранее, каким убожеством ты вырастешь, Лизара… я бы ни за что на свете не стал тебя создавать.

Я обрушиваюсь на него всем телом, застав врасплох, и мы с грохотом впечатываемся в бронированное стекло, отделяющее пентхаус от пропасти ночного города. Я намертво прижимаю его спиной к витражу и со всей яростью, на какую только способна, обрушиваю кулак в стекло. Ни единой трещины. Из моего горла рвётся отчаянный крик, и я повторяю удар.

В эту секунду прямо у моего уха раздаётся звук, от которого всё внутри холодеет. Нечеловеческая сила перехватывает мой кулак, заставляя суставы хрустеть. До меня доходит: этот звук — сухой, металлический смех моего отца. Пустой. Бесчеловечный. Мясницкий. А сила, превращающая мою кисть в крошево, — это его ладонь, смыкающаяся на моих пальцах и методично дробящая кости.

Его глаза темнеют: расплавленное золото затягивает мутная пепельно-серая пелена. Я захлёбываюсь мучительным стоном. Он сжимает хватку сильнее; я отчаянно пытаюсь вырвать руку, слёзы брызжут из глаз, когда волны невыносимой боли сотрясают всё тело.

— И что ты задумала, Лизара? Шагнуть со мной в бездну?

Да. Именно этого я и хотела. Убить его. Оборвать этот ад любой ценой. Предотвратить катастрофу.

— Я доведу дело до конца. И ни ты, ни твой жалкий добытчишка, ни то отребье, что ты приволокла за собой, меня не остановят.

Он с размаху бьёт меня чем-то острым под рёбра и отшвыривает прочь через ползала. Глухой стон, вырвавшийся из моей груди, тонет в электрическом разряде, которым он сопроводил удар.

Если я не остановлю его сию секунду, он уничтожит нас — а следом сожрёт всю Эсперию.

Глава 55

Нил

Эубеа Ландина пришла к власти в возрасте сорока лет после продолжительной политической карьеры. Выстроенная ею система позиционировалась как меритократическая и справедливая: назначение на государственные посты производилось исключительно на основе личных заслуг и безупречной службы обществу. Провозглашённая политика открытости способствовала пропорциональному представительству граждан, хотя полнота её реальной власти неоднократно ставилась под сомнение.

Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»

— Изз! — ору я, видя, как она падает к ногам Брайса.