Вернув рысь на место, они прошли в мастерскую, и Лунде продолжил работу. Боб уснул, прислонив голову к стене. Ему приснился сон. Тот же самый. Он держал пистолет и стрелял в крошечную голову, окружённую ореолом светлых волос, похожим на сахарную вату. Разбудил его голос Лунде, говорившего по мобильному:

— Да, уже выхожу.

Боб услышал женское щебетание на другом конце и увидел широкую улыбку на лице Майка Лунде.

— Тефтели? М-м, звучит заманчиво.

Он повесил трубку.

— Простите, — сказал Боб, выпрямляясь на стуле и вытирая слюну в уголке рта. — Ночь выдалась скверная.

— Вы крепко спали. Это хорошо.

— Я слышал про тефтели. С коричневым соусом, картошкой и гороховым пюре?

Лунде улыбнулся.

— Именно так. А у вас что?

— Угадайте.

Лунде склонил голову набок и посмотрел на Боба.

— Думаю, ужинать вы будете один и вам наплевать, где и что.

— В яблочко.

И тут Боб заметил, что Лунде колеблется. Словно раздумывает, не пригласить ли Боба к себе домой. Потом, возможно, увидел в его глазах предостережение и передумал.

— Ещё кое-что, — сказал Боб. — Вы говорили, что не знаете, есть ли у Гомеса телефон. Но ваш мобильный у него есть, он напечатан на визитке. Гомес знает, что мы его ищем, и, возможно, не рискнёт прийти сам, а позвонит.

Лунде кивнул.

— Вполне возможно.

— Можно ваш телефон на несколько секунд?

Лунде ввёл код, разблокировал телефон и протянул Бобу. Тот вышел в интернет и скачал приложение.

— С этим приложением можно одним нажатием записывать разговоры, а собеседник ничего не заметит. Невероятно, сколько всего звукотехники могут вытащить из голоса и фоновых звуков на такой записи.

— Вот как? — сказал Лунде.

Он скептически посмотрел на телефон.

— Во всяком случае, теперь такая возможность есть, если захотите, — сказал Боб. — И спасибо. Спасибо, что разрешили у вас посидеть.

К тому времени, когда Лунде запер за ним дверь, дождь кончился, но небо по-прежнему затягивали тяжёлые облака цвета выхлопных газов. Тротуары начали подсыхать. Боб вдохнул. Вспомнил детство и то, какими острыми были все ощущения, как даже самое незначительное могло почти ошеломить — например, особый запах, влажный вкус мокрого от дождя асфальта. Теперь не было ни запаха, ни вкуса. Он думал о глазах. О том, что проблема именно в глазах.

21 Саутдейл-молл, сентябрь 2022

Мы стоим на красном свете в Эдине — формально это уже другой город. Таксист, которого, как я успел выяснить, зовут Габриэль, говорит, что мэр Эдины, кажется, норвежского происхождения. Меня куда больше занимает другое: я не узнаю ничего вокруг. Куда делся мой Саутдейл-молл? Габриэль объясняет, что теперь торговый центр загородили новые здания, но он по-прежнему на месте, сразу за ними. Он смотрит на меня в зеркало.

— Почему вы выбрали именно эту историю? — спрашивает он.

— Я пишу о преступлениях, — отвечаю я.

— Ну, а я вожу такси, — говорит он. — Но ведь не еду в Нью-Йорк кататься по незнакомым улицам.

Я киваю. Колеблюсь. А впрочем, почему бы и нет? Кашляю.

— Герой этой истории, если его можно так назвать, был моим двоюродным братом. Наверное, я просто хочу, чтобы кто-нибудь рассказал его историю.

— Был? То есть он умер?

Я не отвечаю.

— На книгах разбогатели?

Я качаю головой.

— Но на жизнь хватает.

— И то хорошо. Вы всегда хотели этим заниматься? Писать о преступлениях?

— Нет. Я учился на священника.

— Правда? Разве это не странно? Священник пишет о жутких убийствах?

— Не так странно, как вам кажется. Может, слышали о Рональде Ноксе? Он был католическим священником. Это он сформулировал десять заповедей детективного жанра.

Габриэль качает головой.

— Вроде «не убий»?

Я невольно смеюсь.

— Вроде «убийца должен появиться в начале повествования, но читателю нельзя знать его мысли».

— И вы следуете этой заповеди?

— Нет, совсем не следую. Я показываю читателю мысли убийцы — какими, по моему представлению, они были в тот момент. Но я ведь пишу о реальном преступлении, тру-крайм, а не детектив. Да и заповеди Нокса не стоит принимать всерьёз. Пятая гласит, что в истории не должно быть китайца.7

— А в вашей истории есть китаец?

Приходится задуматься.

— Нет, пожалуй, нет.

Загорается зелёный, и Габриэлю приходится сосредоточиться на дороге.

И оказывается, он прав: ещё мгновение — и мы на месте.