Боб на мгновение закрыл глаза и прислушался к тишине и негромким звукам, сопровождавшим работу Лунде. Смотреть, как тот работает, как медленно проступает результат, было успокоительно. Словно лекарство. Лучше любых таблеток.

— Значит, вам тоже нравится смотреть, — сказал Лунде, будто прочёл его мысли.

— Возможно. Почему «тоже»?

— Томас. Он вот так же сидел на вашем месте. Почти не разговаривал, изредка спрашивал о каких-нибудь технических подробностях. По вопросам можно было подумать, что в таксидермии он разбирается достаточно, чтобы самому сделать чучело кота. Я ему как-то это сказал. Он ответил, что ничего в этом не понимает, просто руки у него умелые. — Лунде улыбнулся. — Но, может, у него были тайные цели. Может, принёс кота, чтобы перенять кое-какие мои приёмы.

— Тайные цели, — повторил Боб. — Как с X-11.

— X-11? — Лунде сменил скальпель на более мелкий.

— Да. Думаю, он внедрился в X-11, чтобы отомстить за гибель семьи.

— В самом деле?

— Наплёл им, будто работал на наркокартель по ту сторону границы, а сюда его переправили, потому что полиция села ему на хвост. Ничто не опровергало историю Гомеса, и в X-11 ему поверили. Он стравливал банды, добиваясь, чтобы наркоторговцы убивали друг друга — и из X-11, и из других группировок. А когда начальство отвело его от передовой, продолжил мстить уже своим.

— И его не разоблачили? — Лунде отступил на шаг, оценивая работу.

— За четыре года погибает каждый четвёртый наркоторговец. Вдумайтесь. В этой стране у приговорённого к смерти меньше шансов быть казнённым, чем у торговца крэком — получить пулю на улице. Глава X-11 привык к естественной убыли. Наверное, спохватились не сразу, но, когда сопоставили факты, выставили Гомеса. Похоже, после этого он остановился.

— Гм. Вы это знаете, Оз, или это, скажем так, домыслы?

— Назовём обоснованным предположением. Если он остановился, возникает вопрос: почему снова начал? Решил, что недостаточно отомстил за семью? Какая-то накопившаяся ярость, которую что-то выпустило наружу? Смерть кота, например. Многие просто срываются, когда умирает кто-то или что-то… ну, близкое, любимое.

— Тут вы, уверен, правы.

Лунде вернулся к верстаку и вытер скальпели.

— Что мне кажется немного странным — так это его грубый промах с Данте, — продолжил Боб. — Расстояние не больше трёхсот ярдов, а чехол был от M24 с оптическим прицелом. Такими пользовались снайперы в Афганистане, такими и полиция пользуется.

— Может, именно с этой винтовкой он мало упражнялся?

— Когда готовишь всё с такой тщательностью, как Гомес, то почти уверен, что попадёшь. Ветра практически не было, расстояние слишком маленькое, чтобы температура могла на что-то повлиять. Если бы он допустил обычную ошибку новичка и не учёл перепад высот, пуля ушла бы выше, а не ниже.

— Может, перенервничал, рука дрогнула. Многие охотники, которые ко мне приходят, говорят об «оленьей лихорадке». Кстати, дружок, на сегодня мы с тобой закончили. — Лунде снял перчатки. — А значит, пора немного поработать con amore.

— Con amore?

— Для души. Идёмте.

Боб прошёл за Лунде в мастерскую поменьше. Здесь стоял только один верстак, и манекен на нём совсем не походил на те, в большой мастерской.

— Таксидермия по старинке, — сказал Лунде, проводя ладонью по полой фигуре, похожей на волка. — Дерево, вата и стальная проволока. Обтяну выделанной шкурой, как и тех, но здесь использую ещё и череп самого животного.

Он показал на череп, лежавший на опилках в стеклянном ящике.

— Зачем?

— По желанию заказчика.

Боб скривился.

— Я кое-что понимаю в трупах, Лунде. Если внутри останется хоть крошка органики, начнёт гнить и вонять.

— Верно. Поэтому череп и лежит в стеклянном ящике.

— Вот как?

— Внутри черепа колония плотоядных жуков-кожеедов. До того как я возьмусь за работу, они выедят его дочиста.

Боб уставился на череп. Прислушался.

— Нет-нет, — засмеялся Лунде, — их не слышно.

— Ладно. А попроще способа нет?

— Конечно, я мог бы высушить животное целиком методом сублимации. Заказчик получил бы его полностью.

— Так почему не сделать это?

Лунде поднял крышку стеклянного ящика и поднёс глаз к глазнице.

— Во-первых, дорого. Во-вторых, животное приходится месяцами держать в специальной сублимационной сушилке. А в-третьих, в итоге тушку, как правило, съедают ковровые жуки. Да и вообще, есть что-то в том, чтобы самому создавать эти формы. Что-то связанное с ощущениями. — Лунде поднял длинные тонкие кисти. — Словно образ живёт в глазах и на кончиках пальцев, а потом незаметно для тебя самого переходит в твою работу.

Боб заметил на полке ряд призовых кубков, а над ними — фотографию.

— Семья? — спросил он.

— Да. Дед, отец, я и моя сестра Эмили. Все таксидермисты. Деда и отца уже нет в живых, а мы с сестрой ещё работаем.

— По старинной технологии?

Лунде пожал плечами.