Подумать не могла, что этот огромный мужчина может быть таким нежным в постели. Хотя в какой, собственно, постели, если мы даже до дивана не дошли?

Словно читая мои мысли, Арх-хан вновь усмехается. Это кривая ухмылка действует гипнотически. Огромные сильные руки опрокидывают меня на что-то мягкое, укладывают, чтобы было удобно, и вновь бесстыдный рот начинает вытворять такое, что мне только и остаётся выдохнуть:

— Шестьдесят шесть, шестьдесят семь…

Когда пружина внутри сжимается так сильно, что терпеть уже нет сил:

— Скажи мне, Лейла, скажи «да»!

Наглый жадный язык продолжает меня бессердечно мучить, но я чувствую, что этого мало, хочу большего, хочу ещё чуть-чуть…

— Лейла, скажи! — рычит Арх-хан. Вибрации рыка передаются по нервным окончаниям, беспощадно бьют по сосредоточению удовольствия, и я чувствую себя музыкальным инструментом в его руках.

— Да-а-а-а…

Вселенная, да-да-да и миллион раз «да»! Он добавляет пальцы, и я теряюсь в омуте невыносимо-фантастически-запредельного наслаждения.

***

Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш. Планета Ларк. Деревня

Сколько женщин мне говорили «да», но я никогда в жизни не чувствовал такого торжества, когда это короткое слово сорвалось с губ Лейлы. Ну наконец-то! Сколько можно строить из себя правильную девочку и воротить нос от того, что естественно?

Она лежала передо мной совершенно обнажённая, чёрные волосы рассыпались по плечам, но никогда я ещё не видел её настолько красивой. Даже тогда, в водопаде. Потому что сейчас она была передо мной настоящая. Исчезла это шелуха напускной правильности и вечный испуг, будто я предлагаю ей что-то плохое. Исчезло то, что раньше меня останавливало словно бетонная стена. Её небольшая мягкая грудь высоко поднималась, тело блестело от пота, синие глаза потемнели и стали практически чёрными, как бескрайний глубокий космос.

Такая далёкая. Такая близкая. Такая вкусная…

Ларчанки пахли не так. По-разному, но не так. Отец рассказывал, что самое совершенное среди всех рас обоняние нам дано, чтобы найти ту единственную, с которой захочется пойти на поклон к Духам Предков. Я тогда посмеялся и сказал, что никогда не стану себя ограничивать запахом одной женщины, ведь это же противоестественно. Зачем? Ведь Духи Предков организуют хайду, а значит, они за то, чтобы у меня было множество ларчанок. Сейчас же… я дышал Лейлой, пробовал её кожу на вкус и думал, что нет ничего совершеннее этого вкуса и запаха.

Когда она сжалась вокруг моих пальцев, я чуть не отправился к праотцам. Меня колотило от одного её взгляда с поволокой. Хотелось сжать в объятиях, зацеловать и мучить, наслаждаясь её «да-а-а», но я чувствовал, что ещё немного, и действительно превращусь в дикаря. Слишком долго я хотел эту женщину. Слишком много о ней думал последние дни. Слишком вкусно она пахла.

Одним движением развязав шнур на бедре, я отшвырнул одежду в сторону. Лейла приподнялась на локтях и посмотрела на меня затуманенным взглядом. Судорожно вздохнула.

— А… мы… разве дальше будем? — пробормотала она и облизала губы.

Меня буквально шарахнуло молнией от этого действия.

— Да, — прорычал, понимая, что просто не смогу остановиться, если она вновь даст по тормозам. — Ты уже сказала «да», так что отказы не принимаются.

***

Лейла Виланта. Планета Ларк. Деревня

Я никогда не задумывалась, что сексом занимаются больше одного раза подряд. В учебниках, одобренных Планетарной Лабораторией для женщин, писали, что одного раза в сутки более чем достаточно. Более того, «многократное семяизвержение мужчины подряд может снизить вероятность зачатия». Разумеется, я всё это не столько читала, сколько листала, ведь мама подкидывала мне статьи и файлы на коммуникатор, а затем так подробно выспрашивала, что приходилось хотя бы смотреть по диагонали.

Арх-хан был потрясающим во всех смыслах этого слова. Он потряс меня своей выдержкой и тем, что не мог мною насытиться. Я представить себе не могла, что такой мужчина, который буквально источает необузданную силу и мощь, который одной вибрацией рыка довёл меня до кульминации, на самом деле может так нежно заниматься любовью. Назвать просто сексом или интимом то, что творилось между нами — невозможно. Он раз за разом соединял наши тела во всевозможных позах, ласкал и гладил, целовал, лизал. Покусывал в порыве страсти и вновь покрывал кожу горячими поцелуями. Впервые в жизни я забыла обо всём на свете, откинула ненужную шелуху воспитания цваргини и делала всё, что мне захочется. Шалея от безнаказанности, я в ответ трогала его мышцы, твёрдый живот и волосы. Особенно мне нравились волосы — косы, дреды, бусины, колокольчики… Я перебирала их пальцами, а когда нашла несколько розовых и ткнула ему под нос со словами «это же женский цвет», он в ответ засмеялся, запрокинув голову. Крупный кадык заходил вверх-вниз.

— Это цвет бутонов ракхаши, у моего народа этот цвет очень даже мужественный.